Собираться долго не пришлось. Морок завязал сумку и, обернувшись, замер, окинув нас задумчивым взглядом. Скривился, явно оставшись недовольным, и быстро подошел к окну, изучая что-то по ту сторону.
– Артист вниз, примешь сумки, – заговорил он быстро, властно. – Нечего трактирщику знать, что мы съезжаем. Итван выведешь Холь. Двери своих комнат заприте, ключи оставим здесь.
Ребята кивнули разом, словно репетировали. Я подхватилась, несколько нервно теребя руками подол. Итван взял меня под руку и повел прочь. Трактирщик смотрел на нас, как на идиотов. Но расспрашивать не стал, и на том спасибо. Мы вышли со двора, пересекли широкую улочку и отошли чуть в сторону, где темнел узкий переулок. Там и притаились, дожидаясь остальных.
Мы видели, как из дверей трактира вышел Артист, как, изображая перебравшего, он ушел за правую стену, прикрытую низеньким сараем. Оттуда они вышли уже с Мороком, обвешанные сумками. Шли спокойно, не привлекая внимания, но в свет окон трактира старались не попадать. На улице и вовсе ускорились. Даже рядом с нами останавливаться не стали, просто протянули Итвану его и мою сумку и скрылись во тьме переулка. Замешкавшейся мне пришлось их догонять, а после и щемиться в середину. Воспоминания не давали спокойно плестись за их спинами. Морок понятливо хмыкнул, но, спасибо ему, промолчал. В голове взметнулись тоскливые мысли, про магов уточнять у Морока уже не было смысла.
По стремительно темнеющим улочкам шли уже привычно: я посередине, с краев Артист и Итван. Только теперь еще и Морок добавился. Шел впереди, словно омоновец на задержании. Реакцию вызывал такую же. Редкие поздние прохожие шарахались от нас, как от чумных.
На широкие улицы не выходили, продвигаясь какими-то закоулками. Но мальчики не беспокоились, и я решила не думать об этом.
Внезапно Морок чуть замедлился, поравнялся с Итваном.
– За нами кто-то наблюдает, – услышала я его тихий голос и похолодела. Смотреть по сторонам не стала, боясь привлечь внимание. Руки непроизвольно сплелись, вцепившись друг в друга пальцами: держать кого-то из ребят в такой ситуации посчитала опасным.
– Где? – едва разобрала в выдохе Итвана слово.
– Не знаю, и это настораживает, – шепнул Морок.
– Культисты… – не то спросил, не то утвердил Итван.
Артист с другой стороны словно разобрал эти тихие перешептывания. Выпрямился, улыбнулся. Но глаза сузились, забегали, высматривая угрозу.
Все изменилось за мгновение: вот мы идем по тихой, темной улице, а вот уже на нас летит сверкающая алым цепь.
Я застыла кроликом, но почти сразу сильный удар сбил с ног. Меня швырнуло вниз, перевернуло и уложило на мягкое. Перед глазами мелькнули камни и черная одежда. Бок заныл, ударившись о жесткие пластины. Морок подо мной выругался сквозь зубы и тут же скинул меня на землю.
– Прочь, – кинул тихо и шагнул вперед, растаяв среди тьмы.
Заорал слева, у стены, Итван, раздаваясь вширь и ввысь. Засветилась его кожа голубыми нитями. Справа, у другой стены, застыла фигура Артиста. По его рукам стекали яркие голубые огни. Ползли по пальцам и застывали длинными клинками.
Мысль о том, что никогда не видела у рыжего материального оружия, проскакала в пустом мозгу зеленым чертом.
Перед парнями, а так же на крышах ближайших домов застыли мрачные личности в длинных алых балахонах и в черных масках. Может они, конечно, были не черными, но ночь вносила свои изменения в цветопередачу.
Став на четвереньки, я поползла назад по переулку, по которому мы шли. Но там раздались глухие шаги, а после появились еще три личности в балахонах. В руках один из них крутил длинную цепь, перевитую алыми разрядами. Лениво, не прицеливаясь, швырнул ее вперед, к застывшим мальчикам.
– Сзади, – взвизгнула я и… зажмурилась.
Болезненный удар отбросил в сторону. Впечатал в стену. Распахнув глаза, проследила, как алая вспышка цепи выбила из невидимости Морока. Тот прокатился по камням и тут же вскочил на ноги. Шагнул в сторону и вновь исчез.
Артист, работая голубыми клинками, как собственными руками, отбивался от троих балахонов. Но брошенная сверху цепь обвила правый клинок, рванула. Тот потух и исчез. Артист кинул наверх злой взгляд, словно Брюс Ли кувыркнулся в воздухе, отправив ногой самого близкого противника к стене. Стал, вновь запалив оба меча.
Итван зло ревел, перетягивая с балахонами две цепи, оплевшие его руки. Рванул обе по очереди, заставив балахоны подойти. Ухватился обеими руками за правую и дернул, лишив равновесия ее создателя. Тот полетел вперед, беспорядочно маша руками и перебирая ногами. Наткнулся на возникшего Морока и осел на землю бесформенной кучей. Морок вновь исчез. А Итван дернул вторую цепь. Но ее создатель, впечатленный расправой, отпустил. Цепь тут же рассеялась искрами, а в руках балахона зажглась новая.