Шепот. 1 глава.
Вы когда-нибудь задумывались о голосе в своей голове? О тех мыслях, что всплывают будто бы сами по себе. Кто шепчет их вам в темноте? Говорят, лишь избранные способны услышать его по-настоящему. Но даже они не в силах описать, каким он бывает. Вам может казаться, что это ваш собственный голос. Но вы ошибаетесь. Он никогда не принадлежал вам.
Однажды в семье Ли родился мальчик — первый и единственный сын. Его появление восприняли как дар, и долгое время он действительно казался идеальным: внешность без изъяна, ум развит не по возрасту, всё, за что он брался, давалось слишком легко. Но с возрастом восторг сменился тревогой. Поведение Минхо оставалось безупречным, пугающе точным. Он всегда знал, что сказать, как себя вести, когда улыбнуться. Всё было правильно. Слишком правильно. В этом идеале не чувствовалось жизни. Казалось, за каждым его движением кто-то наблюдает, кто-то другой управляет. И даже когда он говорил доброе — в голосе слышалось что-то холодное, будто за словами стоял не человек, а нечто, что только учится быть им.
Мать Ли весело беседовала с давней подругой. Как и всем взрослым, им было над чем посмеяться, над чем всплакнуть, что вспомнить и рассказать то, о чём раньше молчали. Подруга приехала с дочерью по имени Инна — девочкой с блондинистыми волосами и глазами, зелёными, как только что распустившиеся листья. Ей было пять. Тихая, вежливая, добрая. Играть с ней было легко. Они с Минхо были ровесниками и вместе проводили время на небольшой площадке — песочница, карусели, аккуратные качели. Семья Ли могла себе это позволить. Родители сидели рядом, напротив, иногда бросая взгляды в сторону детей. Всё казалось обычным. Но в этой обычности было что-то не то. Будто тишина наблюдала.
«А что тебе нравится больше всего в людях?» — спросила Инна у Минхо, будто вопрос сам вырвался, без причины. «Не знаю... а тебе?» — ответил он. Инна улыбнулась и, ударяя лопаткой по перевёрнутому горшку с песком, сказала: «Мне нравится, когда человек добрый и открытый, он никогда тебя не предаст! Так мама сказала». Минхо молча смотрел, не отводя взгляда, будто взвешивал каждое её слово. «Мне тоже. Знаешь почему?» — «Почему?» — спросила Инна. Минхо улыбнулся. Улыбка была идеально красивой, но в ней не было тепла. Из глаз ушёл свет, осталась пустота. «Знаешь, говорят, если надеть горшок на голову и бежать прямо пятнадцать секунд, можно попасть в страну чудес». — «Откуда ты знаешь?» — «Это все знают. Просто решил рассказать. Хочешь проверить?» — «Давай!» — Инна вытряхнула из горшка весь песок, надела его себе на голову и крепко обхватила руками. Минхо встал позади и повернул её в нужную сторону. «Просто беги. Я буду считать до пятнадцати», — сказал он. Инна кивнула, и в этот момент что-то вокруг будто затаилось.
«Как же нам повезло снова приехать в Сеул, родной город как-никак» сказала мать Инны, размахивая руками, будто отгоняла что-то невидимое «да и дети тоже могут узнать друг друга получше, вон, смотри, как играют» взгляды матерей скользнули в сторону песочницы, где стояли двое — Инна с перевёрнутым горшком на голове и Минхо, замерший, как статуя он начал считать «один..» голос был тусклый, будто из подвала «Инна..» мать выдохнула почти беззвучно «два..» девочка побежала, неуклюже, будто ноги не слушались, руки вытянуты вперёд, как у слепой «три..» «четыре..» «пять..» «во что они играют..» — мать Ли едва слышно, губы посинели «шесть..» «семь..» «не знаю, Минхо, что вы делаете..» «восемь..» «девять..» «десять..» «Инна, сними горшок, ты упадёшь!» — голос разорвал воздух, но ничего не изменилось «одиннадцать..» «двенадцать..» счёт будто исходил уже не от мальчика, а от самой земли девочка приближалась к стене недостроенного гаража, из бетона торчали камни, острые, ржавые, как зубы мертвеца «тринадцать..» тишина перед надломом «четырнадцать..» «Инна... ИННА ОСТАНОВИСЬ!» мать сорвалась с места, за ней встала Ли, но ноги будто приросли к земле «пятнадцать..» удар хруст облом тишины горшок раскололся, камень вошёл в голову насквозь тело Инны застыло на секунду в воздухе, потом рухнуло кровь, почти чёрная, густая, разлилась по траве.
Крики прорезали воздух. Мать Инны бросилась к телу, упала на колени, схватила дочь за руки, звала по имени — голос срывался, переходил в хрип. Кровь стекала по пальцам, впитывалась в платье, в землю. Мать Ли стояла рядом, дрожала, плакала тихо, будто не могла вдохнуть.
Через какое-то время девочку увезли на скорой. Был ли шанс на её спасение? Нет. Но мать Инны всё ещё цеплялась за отчаяние, будто оно могло что-то изменить. Когда дом опустел и гости один за другим покинули порог, мать Ли подошла к Минхо. Её трясло, пальцы сжаты в кулаки, дыхание сбивалось. Минхо сидел на полу в широкой, слишком тихой гостиной, перебирая игрушки, не поднимая взгляда.