Но тут сзади Джисона кто-то резко схватил за шею. Пальцы сжались жёстко, грубо, без единого звука — как будто не человек, а сама тень набросилась на него. Он захрипел, глаза расширились, руки дёрнулись к горлу, но хватка только усилилась.Джисон, захрипев, вырвался из хватки, резко оттолкнувшись назад. Он развернулся и увидел за своей спиной Сынмина — тот стоял спокойно, с лёгкой ухмылкой, будто всё было частью обычной шутки. На секунду повисла тишина, а потом парни разом рассмеялись. Напряжение исчезло так же быстро, как и появилось.
«Пиздец, Сынмин! Сильнее душить не мог?» — выдохнул Джисон, пытаясь отдышаться и потирая шею. Голос его дрожал — то ли от злости, то ли от адреналина. «Ну-ну, не плачь», — усмехнулся Сынмин, глядя на Джисона сверху вниз, будто тот был не другом, а маленьким мальчиком, который заигрался и получил по заслугам. «Всё, кончайте уже. Поздно, а мы ещё до дома не дошли», — сказал Хёнджин, глядя вперёд. В его голосе не было ни раздражения, ни злости — просто усталость и желание поскорее закончить этот день.
Через двадцать минут ребята подошли к дому Джисона — он жил ближе всех, на углу тихой улицы. Парень бросил короткий взгляд на друзей, легко махнул рукой и скрылся за дверью. Добравшись до своей небольшой квартирки, Джисон тихо открыл дверь и шагнул внутрь. Он лишь потянулся, чтобы закрыть её, как что-то резко ударило по голове — пустая бутылка из-под пива со звоном отлетела в сторону и покатилась по полу. Парень рухнул на пол, оседая в полусидячее положение, лишь спустя несколько секунд очнувшись от боли и оглушающего шока. Сердце колотилось, дыхание сбилось. Он поднял глаза вверх — перед ним стояла высокая фигура мужчины, лет сорока, с тяжёлым взглядом и мрачным лицом. Это был его отец. Выглядел он... мягко говоря, не лучшим образом.
«Где ты шлялся, сукин сын?» — прорычал отец, и в его голосе смешались злость, усталость и что-то глухое, почти животное. Он явно был пьян — от него несло перегаром, движения были резкими, но неуверенными, а в глазах плыло что-то мутное, злое.
«Я только вернулся из универа...» — тихо пробормотал Джисон, чувствуя, как голос предательски дрогнул, а страх будто сжал горло изнутри. «Оо, вот как?.. А ты принёс то, о чём я тебя просил?» — голос отца зазвучал тягуче, с насмешкой, будто он уже знал ответ и только ждал, чтобы вылить на сына всё своё раздражение. «Бухло не принёс…» — едва слышно выдавил Джисон, опуская взгляд в пол, будто это могло спасти его от надвигающегося взрыва ярости. «Зато с теми ублюдками погулял достаточно, да?!» — взревел отец, делая шаг вперёд. Его речь можно было еле как распознать из за ощутимого опьянения в голосе. «Нам просто было по пути…» — тихо ответил Джисон, почти шёпотом, не поднимая взгляда. Слова звучали жалко и беспомощно на фоне тяжёлого дыхания отца, заполнившего всю комнату. «По пути?.. Отлично», — прошипел отец, наклоняясь ближе, и в его голосе стыла ярость. «Сейчас ты узнаешь, что значит идти по пути с теми ублюдками… и не идти по пути своего отца.»
Вдруг отец потянулся к ремню на своих старых, грязных штанах. Пряжка щёлкнула с глухим лязгом, словно спусковой крючок. Он начал расстёгивать его медленно, с хищной, сосредоточенностью, будто получал удовольствие от самой подготовки. Джисон не шелохнулся – страх пронзил позвоночник, ноги будто онемели, а воздух стал вязким и душным. После чего отец снял ремень и посмотрел на Джисона с какой-то странной, уродливой ухмылкой — будто в этом моменте для него была особая радость. Он сделал шаг вперёд, резко наклонился и схватил сына за волосы, дёрнув голову вверх так, что у Джисона хрустнула шея.
«Ай, блять!» — вырвалось у Джисона, когда острая боль пронзила затылок, а кожа натянулась под тяжёлой рукой отца. Но тот лишь крепче сжал волосы, будто наслаждаясь моментом, и в его глазах не дрогнуло ничего.