После чего той же рукой, которой сжимал волосы Джисона, отец резко дёрнул его вниз, заставляя лицо приблизиться к области члена. Штаны пропахшие, грязные, давили своим вонючим присутствием. Нос и рот Джисона уткнулись прямо в член под штанами — и он почувствовал, как тошнота мгновенно подступает к горлу. Всё происходящее было унизительно мерзко для Джисона.
«Что ты, блять...!?» — сдавленно выкрикнул Джисон, пытаясь вырваться, но его голос утонул в грубом смехе отца. Тот держал крепко, словно хотел раздавить не только тело — сломать внутри, до конца. «Рот закрой, мелкий пиздюк», — процедил отец сквозь зубы, и его голос звучал так, будто любое слово могло обернуться ударом.
Отец вдруг опустил руку к ширинке, и Джисон застыл. Он не знал, чего ждать — но каждая клетка его тела уже била тревогу. Штаны чуть сползли, открыв грязную, засаленную ткань нижнего белья. Отец, не отводя взгляда, злобно усмехнулся и сильнее сжал волосы сына, прижимая его лицом ближе.
«Ну что, молокосос… Пора доказать, что ты заслужил своё прозвище,» — прошептал отец, и с мрачной решимостью вдавил его лицо в свой член. Джисон ясно почувствовал — лицом он упирается в его уже твёрдый пенис. Горячий, мерзко пульсирующий, он давил на кожу, вызывая тошнотворную волну осознания. «Начинай,» — голос отца стал тише, почти шепотом, но в нём звенело хищное удовлетворение. — «Облизывай... и соси.»
Джисон дёрнулся, пытаясь вырваться, но это выглядело жалко. Почти мгновенно отец всадил кулак ему в лицо — резко, грубо, с такой силой, что в ушах зазвенело. Из носа Джисона тонкой струйкой побежала кровь, оставляя тёплый след на губах. Он не успел даже осознать удар, как пальцы отца снова вцепились в волосы, с силой дёрнув голову вниз — прямо к его члену. Всё происходило быстро, грубо, без шанса на протест. «Живо,» — рыкнул отец, не ослабляя хватки. Голос звучал так, будто приказ был последним предупреждением. Из глаз Джисона покатились слёзы. Он дрожал, как натянутая струна. Приоткрыв рот и высунув язык, он медленно провёл им по грязной ткани, пропитанной потом и чужой слизью — как раз в том месте, где под бельём угадывался пульсирующий член.
«Вот так… ещё… ммх» — выдохнул отец с глухим удовлетворением, позволяя себе короткий стон, будто наслаждался каждым движением сына. Хватка стала стальной, безжалостной, не давая ни пространства, ни права на отступление «Отец… я… принесу презервативы,» — выдавил Джисон, голос сорвался на шёпот, словно каждое слово рвало горло изнутри. «Поторопись,» — бросил отец, наконец разжав пальцы. Хватка исчезла, но в воздухе остался её след — как будто кожа ещё помнила его власть.
Джисон побежал на кухню. Когда вернулся, взгляд наткнулся на отца — тот лежал в коридоре, смотрел телевизор, будто всё было в порядке. В дрожащих пальцах Джисона поблёскивал кухонный нож. Он сжимал его так крепко, ведь тот был единственным, что могло дать ему спасение..
Шепот. 3 глава
Джисон медленно, почти бесшумно подошёл ближе. Отец внезапно рявкнул: «Эй, ублюдок! Где ты там?» — не догадываясь, что сын уже стоит за спиной. Джисон сжал губы и поднял нож. Он долго не решался сделать следующий шаг. «Я правда смогу?..» — мелькнуло у него в голове. Вдруг отец шевельнулся. Джисон вздрогнул и затаил дыхание, стараясь не выдать себя. Когда тот начал подниматься, всё ещё глядя в экран и продолжая звать сына, Джисон резко вонзил нож ему в живот. Отец резко дернулся, выронив пульт. Его тело выгнулось от боли, лицо исказилось, но он даже не сразу понял, что произошло. Он опустил взгляд — и увидел, как из живота течёт тёплая, густая кровь. Пошатнувшись, он захрипел, пытаясь что-то сказать, но лишь захлебнулся воздухом. Джисон не отводил взгляда. Его рука дрожала, но он удерживал нож, словно вцепившись в решение, от которого уже не отвернуться. «С...сукин сын...» — выдавил отец, кровь проступила из уголка рта. Шатаясь, он попытался удержатьсяз а край стола, но пальцы соскользнули.
Когда окровавленное тело отца рухнуло на пол, Джисон опустился на колени. Его взгляд был пуст, без прежнего света, без хоть какой-то жизни. В глазах — страх, боль, отчаяние и немой шок. Он смотрел на свои руки — они дрожали и были залиты кровью. Джисон резко огляделся, тяжело дыша. Дверь оставалась открытой. Вроде бы никого. Тишина давила сильнее, чем крики. Он тихо закрыл дверь и застыл, пытаясь понять, что теперь. Поздно ночью Джисон вышел на улицу с тяжёлым мешком в руках. Каждый шаг давался с усилием, но он не останавливался, пока не добрался до самого дальнего и заброшенного мусорного бака.
Комната всё ещё пахла кровью, хотя следы Джисон тщательно отмыл. Парень сидел на кровати, сжав в руках телефон. Ни сообщений, ни звонков, ничего что могло бы его отвлечь в такую трудную минуту. Множество мыслей крутилось в голове. «Зачем я это сделал..? Зачем я это сделал..? Зачем я это сделал..? Зачем я это сделал..? Зачем я это сделал..? Зачем я это сделал..? Зачем я это сделал..? Зачем я это сделал..? Зачем я это сделал..? Зачем я это сделал..? Зачем я это сделал..? Зачем я это сделал..?» И только одна не давала покоя. «Я УБИЙЦА..? Я УБИЙЦА..? Я УБИЙЦА..? Я УБИЙЦА..? Я УБИЙЦА..? Я УБИЙЦА..? Я УБИЙЦА..? Я УБИЙЦА..? Я УБИЙЦА..? Я УБИЙЦА..? Я УБИЙЦА..? Я УБИЙЦА..? Я УБИЙЦА..?» Капли слёз одна за другой стекали на экран телефона. Джисон не замечал, как сильно сжимает челюсть — он даже не чувствовал этой боли. Вместо неё была вина, тяжелая и необъяснимая вина. Сожаление, которое душило изнутри, рвало грудь, но не находило выхода... «Что теперь будет..?»