Иногда к ним в гости приходили родственники – обычно по праздникам, или иногда приезжали со своими детьми на выходные. Тогда Ви чувствовала на себе ответственность хозяйки дома и с очень серьезным лицом разносила тарелки, уточняла, не хочет ли кто лимонада, разглаживала скатерть на столе. Все вокруг жутко умилялись такому ребенку, а отец молча смотрел на нее и улыбался. В общем, у них была самая лучшая семья на свете, хоть она состояла из двух человек – ее и отца.
Когда у Ви появился Виктор, она очень переживала, как на него отреагирует отец. Она не хотела его расстроить, тем более она не хотела, чтобы он подумал, что теперь она будет меньше любить его. Она очень надеялась, что они подружатся. Когда она впервые приехала в отцовский дом с Виктором, это был первый день лета. Ви и Ктор договорились взять отпуска на это время, хотя скорее Ви подстроилась под Виктора – она никогда не работала по расписанию, она была «вольным» художником и не понимала, как можно сидеть в офисе с утра до вечера, чем очень всегда смешила Виктора. Отец, как всегда, был очень мил, он волновался, волновался и Виктор. Но больше всех волновалась Ви – она очень хотела, чтоб оба ее любимых мужчины нашли общий язык. Сначала разговор не клеился, потому что Виктор невпопад отвечал на вопросы отца, Ви его поправляла, Виктор смущался, извинялся и смотрел в основном в тарелку. В середине вечера отец Ви наконец решил положить этому конец и сказал:
– Виктор, буду честен с тобой. Я очень волновался перед нашей встречей. Ведь моя дочь – это самое дорогое, что у меня есть. И я боялся, что по каким-либо причинам она приведет в дом невежу, неотесанного громилу, который будет некультурно выражаться или неуважительно относиться к моей дочери. Но теперь мне стыдно, что я мог так думать о выборе моей дочери – она не могла выбрать другого мужчину, чем тебя.
В этот момент Виктор встал и крепко обнял отца. Ви расплакалась от счастья, и мужчины принялись обнимать саму Ви. Тогда она была самым счастливым человеком на свете, в окружении двух самых любимых людей на планете.
Ви смахнула проступившую слезу и поняла, что этот этап в жизни завершен. Она возвращается к отцу. Нет, она не будет жить у него долго, она просто придет в себя после разрыва с Виктором и начнет рисовать. «Кстати, – подумала Ви, – похоже, что про выдуманное имя придется забыть. Ви не может жить без Ктора, поэтому придется вернуться к своей нелюбимой, но родной Стелле. Обязательно надо будет спросить у отца, почему он дал мне это имя. Стелла – ну ведь совсем не про меня», – в очередной раз возмутилась Стелла.
За окном появились знакомые пейзажи, и у Стеллы защемило в груди – как она соскучилась по папочке. Но другая ее часть хотела бежать отсюда, отчего она очень удивилась – она не могла понять этого двойственного чувства – она понимала чувство радости, но не понимала чувства отчаяния.
Выйдя на станции, она решила прогуляться до дома – это была маленькая деревушка, островок спокойствия вдали от шумного города. Хотя город она тоже любила, но иногда ей нужен был глоток отчуждения и спокойствия – как раз сейчас было то время.
По мере того как она приближалась к дому, она видела изменения, которые произошли с соседними домами – вот этот дом, тети Люси, абсолютно точно был желтым, но он был выкрашен в ярко-лиловый цвет и выглядел как-то особенно нелепо. «Когда это она успела его перекрасить», – подумала Стелла, ведь она была здесь не больше полугода назад. «Хотя, – подумала Стелла, – за месяц-то много чего может произойти, я не говорю про полгода…», и встала как вкопанная. Их дом. Она не верила своим глазам. Он был обветшалый, облупившаяся краска практически не оставила намека на цвет, которым когда-то был покрашен дом. Ви подошла ближе и увидела небольшой фургон за домом – не сказать, что он выглядел лучше, чем сам дом, но он хотя бы не разваливался. Стелла стояла так несколько минут, не в силах сдвинуться с места. В ее голове мысли носились как на биржевых торгах, только вот толку от этого никакого не было. Она сделала шаг и почувствовала, как все ее нутро сопротивляется идти туда. «Господи, да что такое происходит!» – Стелла была вне себя от увиденного и от того, что она чувствовала внутри.