Алексей
Горло болело ужасно, сопровождаемая высокой температурой. Болезнь подкосила меня и я слег. Помню, как она ухаживала за мной и моим беспомощным телом.
Поила меня лекарствами, обтирала тело губкой, смоченной в слабом растворе уксуса и…
ПРОСТО БЫЛА РЯДОМ.
Я проснулся на второй день. Горло еще болело, но жара не было. Она спала рядом, ее темные волосы рассыпались по подушке, а маленькая прядка щекотала мою грудь. Это было забавным, возможно именно это меня и разбудило.
Во сне она выглядела еще прекрасней, что невольно я залюбовался спящей девушкой, которая стала моей вселенной и которая за несколько месяцев перевернула весь мой мир, по сути которым и была.
Этот тайфун из невинности и юности разворотил мою жизнь, как огромная мясорубка кромсает мясо, перемалывая хрящи и кости, но мне это нравилось.
Ее грудь вздымалась от дыхания, а соски просвечивали через потертую ткань моей футболки. Пришлось подавить желание и не набросится на нее прямо сейчас.
Я бы с удовольствием принял холодный душ, чтобы смыть с себя запах пота и возбуждение, но это только усугубило бы мою болезнь. Пришлось сдерживать себя так, уговаривая, что я уже не тот юнец, которому приспичило.
Она все еще спала, а я смотрел на нее не в силах оторвать взгляд.
Вот солнечный луч нашел лазейку в виде маленькой дырочки в шторах и скользнул по ее лицу. Ресницы тут же затрепетали, но она не проснулась.
Я знал, как она устала, ухаживая за мной половину ночи и пришел мой черед ухаживать за ней.
Приведя себя в порядок, я приготовил завтрак, но она все еще спала.
- Моя маленькая соня, - прошептали мои губы и потянулись к ее щеке.
Я целовал ее тихо, боясь разбудить и в тоже время надеясь на это, потому что я жутко соскучился.
Я целовал ее туда, куда ударил. Мне давно надо было попросить прощения за тот срыв.
Лена этого не заслуживала.
Реально не заслуживала и пощечины, и мудака меня, каким я был, когда меня поглощала ревность, сумасшедшая и безбашенная ревность.
- О чем ты думаешь? - прервал мои мысли ее голос.
- Наконец - то. Я уже подумал, что сдохну от скуки, пока ты спала.
Ее улыбка - самая прекрасная на земле и я улыбаюсь в ответ и тянусь за моей наградой - поцелуем.
Это всегда будоражило мою кровь.
- Прости меня!
Я все таки сделал это! Признал свою ошибку, гладя ее щечку.
- Перестань! Не один ты виноват. Я специально провоцировала тебя.
- Все равно этот поступок меня не оправдывает.
- Не оправдывает, - согласилась она. - Поцелуй меня снова.
- Это то, чего ты хочешь?
- Больше, чем воздух, которым дышу.
— Я ненавижу это. Ненавижу каждый момент этого.
Она положила ладонь мне на щеку.
— Я знаю.
— И всё, о чём я мог думать, было тем, как вернуть тебя, — я прижался губами к ее виску и затем к ложбинке на ее ключице, отодвигая ворот футболки — Но ты права. Я не жил тогда полностью.
— Ты же не собираешься испытывать чувство вины и из-за этого тоже?
Она начала что-то говорить, но моя рука скользнула ниже по ее боку, прослеживая линию вдоль грудной клетки, и затем поднялась выше, заставляя Лену полностью забыть то, что она собиралась сказать. Я ощутил головокружение от ожидания, желания и потребности и тысячи других ощущений, когда мое сердце учащенно заколотилось и мое дыхание стало поверхностным.
Безумно-ненормальные ощущения затопили моё тело.
Нам хотелось большего, она уже стянула с меня футболку и ее пальчики пробирались под резинку моих спортивок.
- Тише…
Пришлось убрать ее руки.
- Ты обещала своей маме быть благоразумной!
- И что? Ее тут нет… Мы ей не скажем…
Я уверенно затряс головой:
- Не выйдет, детка…
Пришлось перехватить ее руки, которые вновь потянулись к моим штанам.
- Почему? - захныкала она.
- Потому что!
Я поцеловал ее в кончик носа.
- Потому что после занятий любовью на твоем прекрасном личике расцветает глупая и довольная улыбка, которая долго держится. И весь твой вид говорит об этом, прямо кричит о доставленном удовольствии.
- Пусть!
Она изловчилась и прикусила мочку моего уха.
- Озорница…
Я быстро встал в кровати, пока эта бестия не соблазнила меня.
Черт!
ОНА ЭТО ДЕЛАЛА!!!
Отбросив простынь в сторону, она распласталась на кровати, выгибаясь словно кошка. Моя футболка на ее теле сводила с ума, а по мере того, как она задиралась - поднималось мое возбуждение.