- Чего? - изумилась сидящая рядом фигура.
- "Кенгуру" значит не понимаю, так отвечали аборигены европейцам, впервые приехавшим на материк под названием Австралия. - на одном дыхании выговорила я. - Не понимаю почему вы соритесь? Вам бы в команде работать. Например по сбору местного студенческого фонклера. Я даже догадываюсь, в какой стороне кладезь этих изречений искать нужно. Цены бы не было!
- Дискавири меньше смотреть нужно, - ничуть не обиделась черная тень, как коршун над добычей, склонившаяся к хрустящему лакомству.
- А разве на это есть время? Зачеты не ждут, - плохие воспоминания о трудном граните учебы вылились подобно холодному ведерку с водой, опрокинутому на расслабленную выходными головушку.
- Что верно, то верно, - подтвердила человек-видение продолжая катить бочку на несносного старосту параллельной группы.
Вот так мы и лежали, темная янь, точащая зуб на одного представителя противоположного пола и белая инь (почему эта роль досталась мне? вот и ответ-через открытое окно заглядывала печальная и холодная луна освещая половину спального средства на ножках, ну и конечно на озаренном месте возлежала я) изредка подающая голос здравого рассудка. Понемногу недовольная критика подкармливаемая моими "угу" и "да-да" умолкла, поменявшись сменой с блаженной тишиной. Сюжет увлек даже бойкую на язык подружку, заставив дивиться поворотам сюжета. Вначале картины он крутился вокруг спасательной бригады с треском провалившей задание. Мало того, что почти пещерные люди увидали межгалактическое передвижное средство, и стали поклоняться его изображению, которое в точности воссоздал проведя палкой по красной земле их предводитель (эки какой художник, даже я имея в своем арсенале карандаш с листами бумаги четче не передам, увиденное им лишь мельком) так еще чуть не лишились одного из члена команды, обладающего изрядно бесящим характером. Дело в том, что с недавних спор Свэн, (ну и имячко! Три раза хлоп писавшим сценарий) прилежно выполнял правила, написанные для звездного флота, отрекшись от чувств, по его мнению мешающих выполнениям миссий. Но не знал этот бедняга вулканец по национальности (или расе, да и важна ли такая мелочь, когда тут такое начинается...) как трудно придется в дальнейшем его "закодированному" от ярких эмоций мозгу который как оказалось позднее выдавить чисто мужскую слезу из себя смог, отвергая при этом все ранее перечисленное. И вот фигура, плавно раскинувшая руки стоит, предвкушая печальный конец, и даже ни один мускул не дрожит на мужественном лице, а появляется некое подобие улыбки. Раскаленная лава "гаснет" под действием охлаждающей бомбы, подбирающей свои ледяные коготки поближе к герою, но тут изобретательный и очень находчивый капитан ( ну конечно же красавчик по совместительству) спасает своего нерадивого друга. Вместо похвалы он получает увольнение и выговор за вранье начальству о "блестящем" выполнении поручения, спасенный удостаивается миленького одобрения сформированного из одного слова "остоухий" (кажется кто-то прочел мои мысли, а капитанишка вовсе не так плох!) плюс зрительный подзатыльник, а все только потому, что тот подал рапорт с горькой правдой. Покуда мальчики сорятся, зло не дремлет, подрывая общественный архив (с засекреченной базой), отвечая на террористический акт полковники собираются для заседания, и тут злодей (исполняемый Ариславом Пэтериумом, так понравившийся своей актерской игрой моему трепетному(во загнула) сердечку) их тара-та-та со своей супер пушечки, а потом что есть мочи дает деру через портал. Джилла и Свэна восстанавливают в должностях (больше героев видимо не нашлось) и те летят на вражескую планету, но Индейра : проказник, спокойный с виду точно ленивец и свирепый изнутри подобно льву, сдается им без боя, зная о семидесяти трех боеголовках на борту корабля со спрятанным его экипажем во крио камерах.
Наблюдать за игрой тридцати девятилетнего актера приносило мне удовольствие. Об брал своей харизматичностью и умением держаться перед камерами, проговаривая каждое слово так, как того требовала ситуация. Точеность, бледность, худоватость, присущая фигуре этого человека каким-то образом гармонировала с белым, как будто слепленным из пластилина лицом, почти ничего не выражающим, но от того не менее фантастически играющим. На таких мыслях меня начало клонить ко сну, и даже настырное похрустывание почти у самого уха этому не препятствовало.