Выперев свою персону на свежий воздух закрыла глаза и просто повдыхала всеми имеющимися в человеческом теле порами и отверстиями утреннюю прохладу, почти не загазованную из-за раннего времени. Уперла руки в перила и перекачивалась с пятки на носок, ведь такая поза наилучше подходила для подслушивания разнообразных шумов города. Хотя особое разнообразие не сильно вливалось именно в этот город, или может протекало незаметной речушкой где-то вне моей территории. Солнце понемногу опускало свои руки-лучи касаясь верхушек высотных великанов, чтобы потом дотянутся и до домов-карликов, тоже нуждающихся в весеннем подогреве.
Моих ушей заботливо касались ручонки ветра, развевая нечесаную шевелюру, а где-то на заднем плане ворчал дворник, плакал маленький ребенок и сигналила машина. Одна вытекшая из минуты капля почти заставила меня взобраться на металлическое ограждение, чтобы повторить сцену из всеми известного "Титаника". Но открывшиеся вовремя глаза с частичной гетерохмией, остановили это нелепое предприятие. Хоть этаж был не такой уж и заоблачный, скорее даже приземленный, но почувствовать вкус асфальта на расплющенных губах все же не хотелось. Пока я так красовалась обнимаясь с воздушными потоками, под окнами появились и другие действующие лица кроме пожилого метельщика, размахивающего своим орудием труда под соседским балконом. Но то были лишь спешащие по делам тени, особо не заботящие где же они посеяли свою человеческую оболочку.
А вот солнце потихоньку озаряло еще притихший с утра город-многомиллионник. Оно ласково облизало теплом вспорхнувших с крыши голубей, и поползло вниз по окошкам отражаясь от стекл затейливыми зайчиками.
По телу пробегали мурашки, все таки еще не вступившая в полную силу весна, давала о себе знать утренней прохладой. Ветерок в последний раз растрепал короткие волосы, испарившись под пристальным взглядом круглого светила, обратившего свое внимание теперь на меня. Купаясь в едва уловимом тепле я не сразу заметила, что руки начало жечь. Сначала это была почти невесомая боль, словно лихач-медик вооружившись иглой проверял мой кожный покров на присутствие рецепторов. Дольше она усиливалась, и стала походить на огненные змейки, оплетающие пальцы и ползущие вдоль них к ладошкам. Я попыталась спрятать кисти за спину, но конечности не двигались, словно неведомая сила приковала их к перилам балкона. Тем временем на коже начали проступать едва уловимые человеческим взглядом золотистые прожилки, и как могло показаться на первый взгляд они повторяли спрятанный под кожей рисунок синеватых венок и совсем незаметных капилляров.
Дернувшись изо всех сил зацепила подвешенный горшок с цветами, который от столкновения спикировал куда-то вниз, исчезнув из радиуса видимости. Надавив на закоченелое от страха тело, перегнулась через поручень, чтобы узреть следующую картину. Вазон приземлился на асфальт, задев бедолагу проходящего в тот момент по улице. Незнакомец, которым оказался молодой парень, вытащил один наушник и осматривался по сторонам, пытаясь понять, что же оторвало его от наслаждения музыкой любимой группы под названием "Рыжий лис" исполняющей в стиле панк-рок.
Первым желаньем было спрятаться. Но потом меня словно отпустило и наружу от переизбытка волнения вырвался смех. Голова парня запрокинулась, ища источник заливистого гогота.
- Еще и смеешься? - зло крикнули мне. - Это между прочим покушение! - отряхиваясь от земли свалившейся на плече пригрозили снизу.
- В самом деле? - прикинулась я невинным ягненком, у которого даже шерсть светилась непорочностью и благими намерениями.
- Статья 105 часть вторая, - отчеканил знаток уголовного кодекса, уставившись прямо на меня.
В свою очередь я тоже уставилась на столь незадачливого прохожего. Постепенно веселье выветривалось, словно его на леску вытягивал из меня невидимый рыбак, неустанно теребя катушку. И вот уже два серьезных лица зло смотрели друг на друга, будто сражаясь взглядами, как шпагами. Казалось, даже ветер не посмел встревать в эту схватку, установившееся безветрие искрило тысячами молний. Сужение золотистых глаз-им парируют голубые.
Краем не вовлеченного в безмолвную схватку сознания отметила, что время замерло, тоже стараясь нам не мешать. Затихли и звуки города, только тихонько, почти ненавязчиво пробивался неразличимый шум. Так шумел водопад, так жужжал рой пчел, так пел многоголосный хор. Этот отзвук то подлетал совсем близко, то удалялся на огромное расстояние, не давая обозначить себя. Он просачивался сквозь пальцы, оплетал переливающимися лентами, но ни разу не был пойман.