– Я сомневаюсь, что это был его ребенок, – тихо сказал Андрей. – Вероятно, Лиза забеременела от графа Самойлова, а Рихтер, тайком избавившись от ребенка, решил таким образом спасти себя от позора. Жили они уединенно, беременность легко можно было скрывать.
– Но он мог запросто признать младенца и воспитать как своего сына, – возразила Клара.
– Может, он так и сделал, – предположил Андрей. – Расправился с любовниками, а ребенка увез и вырастил сам вдали от Марфино и всей этой грязной истории.
– Сюжет в стиле дешевых сериалов, – вздохнула Клара.
– Возможно, какие-то зацепки будут в его дневнике, – добавил Андрей.
Клара мгновенно встрепенулась и спрыгнула с подоконника.
– Там наверняка будет упоминание о ребенке или хотя бы о беременности Лизы!
– Клара, притормози, – Андрей осторожно взял ее за руку. – Эта история ждала несколько сотен лет, еще одна ночь роли не сыграет, а тебе нужно отдохнуть.
Клара хотела возразить, но Андрей был прав: после всплеска адреналина, на нее обрушилась такая слабость, что она с трудом держалась на ногах.
– Пойдем, – он взял ее за руку и отвел в комнату.
Не раздеваясь, Клара легла на свою раскладушку и закрыла глаза. Уже проваливаясь в сон, он пробормотала:
– Я так и не поняла, из какого окна она смотрела им вслед.
Клара уже не слышала его ответа, провалившись в тяжелый сон без сновидений.
Клара пошевелилась, и после сна в неудобной позе тело отозвалось тупой ноющей болью. В комнате было темно, хотя по ее ощущениям, она проспала довольно долго, по крайней мере, судя по сковывающему ее холоду, печь, которую Андрей всегда растапливал на ночь, давно остыла, и теперь дыхание вырывалось изо рта облачками пара.
Телефон, который так остался лежать в кармане куртки, показывал начало девятого утра. Все еще не понимая, почему вокруг так темно, она включила фонарик и едва не вскрикнула, увидев перед собой темноволосую женщину с ярко-зелеными глазами.
Когда сердцебиение успокоилось, а паника стала отступать, мозг начал постепенно обрабатывать поступающую информацию, и Клара ясно поняла, что совершенно точно проснулась не в усадьбе.
Она лежала на продавленной, пропахшей сыростью тахте, а прямо перед ней, прислоненный к ломберному столику стоял портрет незнакомки. Клара протянула руку и коснулась шершавой поверхности картины. Лак от времени потемнел, скрывая некогда яркие краски, но даже плохое состояние портрета не могло испортить впечатления, которое производила изображенная на нем женщина. Она казалась хрупкой и беззащитной, но в глазах горел живой огонь.
С трудом Клара заставила себя оторваться от портрета и продолжила осмотр комнаты, в которой оказалась. Она решила, что проснулась в пещере Али Бабы: все тесное помещение было заставлено разнообразными предметами искусства. Какие-то были тщательно очищены от пыли, другие в беспорядке свалены в короба. Она разглядывала старинную мебель, портреты и картины разной степени сохранности, диковинные часы и фарфоровые статуэтки, пока не заметила в дальнем конце комнаты дверь.
Ни на что особенно не надеясь, она повернула ручку и замок с тихим щелчком открылся.
За дверью оказался такой же темный коридор. Со старых карнизов свисали ошметки полуистлевшей ткани, пол был усеян обломками осыпавшейся с потолка лепнины, в углах скопились клочья паутины, покрытые сероватым налетом вековой пыли.
Клара осторожно продвигалась вперед, настороженно прислушиваясь к окружавшей ее тишине, но, похоже, во всем доме, кроме нее не было больше ни души.
Она толкнула следующую дверь, за которой оказалась странная вытянутая комната, больше похожая на вагон поезда, чем на жилое помещение. Там также не было окон, а судя по обстановке, это могло быть гостиной, которая простояла заброшенной не одну сотню лет.
Клара обошла весь этаж, но так и не поняла, что это за место. Последняя дверь деформировалась от влаги, и Клара, как ни старалась, не смогла ее открыть. За очередным поворотом оказалась лестница. Осторожно проверяя на прочность каждую ступеньку, она спустилась вниз, где обнаружила еще несколько дверей, но ни одна из них не вела к выходу из этого странного дома.
В отчаянии Клара металась по узкому пространству, ощущая себя заживо замурованной в этом пугающем месте. Телефон в ее руке жалобно загудел и выключился. Клара осталась в кромешной темноте.
На глаза навернулись слезы. Она сползла по стене прямо на ледяной пыльный пол и разрыдалась.