– О чем вы говорите? – голос Клары звучал хрипло. – Я ничего не брала.
– А это тогда что? – перед Кларой появился перстень, который она нашла в библиотеке и с тех пор носила с собой в кармане.
– Я хотела отдать кольцо Яну Штерблиху, новому владельцу усадьбы.
– Дорогуша, я потратила так много времени не для того, чтобы ты отдала мой ключ к вечной жизни какому-то самовлюбленному богатею, который понятия не имеет, какое сокровище попало ему в руки!
– Я вас не понимаю, – Кларе наконец удалось поднять голову, и сквозь мутную пелену она увидела стоящую перед ней женщину.
Когда они встретились впервые, Марья Ивановна казалась ей кроткой, слегка наивной, но, в сущности, безобидной старушкой, которая предупреждала их с Андреем о том, что в усадьбе водятся призраки. Еще тогда они подумали, что Головлева неслучайно подсела к ним в кафе, и сейчас Клара могла в этом полностью убедиться. В лице Марьи Ивановны больше не было ни капли кротости. Она смотрела на Клару полным злобы взглядом, тонкие губы сжаты в полоску, а на щеках – лихорадочный румянец. В голове промелькнула мысль, что старуха совершенно безумна, и лучше ей не перечить. Клара надеялась, что ей удастся тянуть время до тех пор, пока к ней на выручку не придет Андрей. Как он догадается, где она, и что будет, если этого не произойдет, она старалась не думать.
– Так вам нужен перстень? – она все еще с трудом осмысливала происходящее. Клара не до конца понимала, как здесь оказалась и почему ее руки связаны за спиной. Где-то на задворках сознания теплилась мысль, что все это очередное видение или страшный сон, но боль в перетянутых веревками запястьях свидетельствовала о том, что все происходит на самом деле.
– А тебе нет? – едко поинтересовалась старуха. – Или ты настолько глупа, что даже не представляла, какую ценность все это время так беспечно носила в кармане?
– Это ведь перстень Рихтера? Я видела его изображение на картине в усадьбе графини Самойловой.
– То есть тебе все известно? – старуха удивленно вскинула мышиного цвета брови.
– Не совсем понимаю, о чем вы.
– Так я и думала, – бывшая медсестра повернулась к небольшому столику и взяла с него шприц. – Возможно, это и к лучшему. Тебе проще будет умереть, не зная, что ты была в шаге от бессмертия.
Отточенным движением она вскрыла ампулу и набрала в шприц какую-то жидкость.
– Не бойся, как будто комарик укусит, – она подошла к Кларе и закатала рукав ее свитера.
– Не надо! – Взвизгнула Клара и резко дернулась, едва не перевернув стул, к которому была привязана.
– Сиди смирно! – Крикнула старуха, крепко держа ее за руку.
– Пожалуйста, – прошептала Клара. – Отпустите меня, я никому ничего не скажу. Забирайте перстень, о нем, кроме меня, никто не знает, – соврала она. – Это же просто безделушка, – простонала Клара. – Я нашла его в старой библиотеке, он мне не принадлежит. Возьмите его и отпустите меня.
– Если бы все было так просто, – устало вздохнула старуха, и Клара с облегчением заметила, что та вернула шприц на столик. – Рихтер был гением. Он знал, что его открытие перевернет мир, поэтому сделал так, что философским камнем можно завладеть лишь после смерти его хозяина. Но как убить бессмертного? – Головлева горько усмехнулась. – Поэтому он создал яд, который нейтрализовал действие камня. Таким образом Рихтер не просто победил смерть, он подчинил ее, получив возможность самостоятельно решать, когда завершить свой земной путь. Об этом открытии знали единицы. Рихтер поделился им только со своей дурочкой-женой и близким другом графом Самойловым. Для всех остальных Рихтер продолжал оставаться чудаком, который грезит о создании элексира бессмертия и по ночам взывает к дьяволу, чтобы предложить ему свою душу взамен на формулу вечной жизни. Хотя, возможно, доля правды в этом была, поскольку ему все-таки удалось добиться желаемого.
– Вы верите в то, что Рихтер создал элексир бессмертия?
– Он создал камень, – поправила ее Головлева, – который дарил своему хозяину вечную жизнь.
– Если это правда, то Рихтер все еще жив, и вы в любом случае не сможете стать полноправной хозяйкой перстня, – Клара ухватилась за эту нестыковку как за спасательный круг.
– Рихтер мертв! – рявкнула Головлева, и Клара инстинктивно вжалась в спинку стула. – Должен быть мертв, – уже спокойнее добавила Головлева. – Последней владелицей камня была его жена.