– Головлева и его отравила?
– Она клянется, что нет, – вздохнул Филиппов. – Судя по результатам токсикологической экспертизы, смерть наступила в результате попадания в организм токсичного вещества неустановленного происхождения, проще говоря, яда. Итого: у нас три смерти, но ни одного убийцы.
– Как три?
– Первая, – Филиппов загнул палец, – Никита Козырев, несостоявшийся торговец краденным антиквариатом. Вторая – Лиза Рихтер, и третья – неизвестная светловолосая женщина в потайной комнате.
У Клары перехватило дыхание.
– Вы не выяснили, кто она?
– Об этом вам лучше поговорить со Штерблихом, как оказалось, он гораздо лучше разбирается в местной истории и легендах, чем кто бы то ни было. Да и рассказчик он куда более умелый, – Филиппов снова устало улыбнулась. – А сейчас мне пора, пока ваша добродушная медсестричка не выгнала меня из больницы пинками за нарушение режима. Поправляйтесь.
После его ухода Клара закрыла глаза и провалилась в сон.
Глава 26
Город Березов
– Чтобы съели все до крошки, – строго сказала медсестра, ставя перед Кларой поднос с комковатой кашей.
Клара безуспешно пыталась расспросить медсестру о состоянии Андрея, но та упорно отмалчивалась, отговариваясь банальной фразой о том, что врачи делают все возможное.
Клара без энтузиазма ковырнула слипшуюся сероватую массу с трудом сдерживая тошноту. На ее счастье, дверь открылась и в палату вошел седовласый мужчина, которого она видела ночью в библиотеке.
– Доброе утро, – поприветствовал он ее, старомодно кланяясь. – Нас так и не представили друг другу, Ян Карлович Штерблих.
– Клара, – она попыталась пригладить грязные топорщившиеся в разные стороны волосы и при этом не опрокинуть поднос.
– Позвольте, – Штерблих забрал поднос и отставил в сторону. – Взял на себя смелость принести вам более приятный завтрак.
Убедившись, что за строгой медсестрой закрылась дверь, он протянул Кларе коробку с пирожными.
– Благодарю, улыбнулась она, чувствуя, как рот наполняется слюной.
– Рекомендую начать с клубничного, – он подмигнул Кларе, присаживаясь на стул, на котором накануне вечером сидел Филиппов. – А пока вы трапезничаете, я бы хотел рассказать вам небольшую историю, участницей которой вы невольно стали. И заодно принести извинения за то, что подверг вашу жизнь такой опасности.
Клара подняла на него удивленные глаза, но Штерблих говорил совершенно серьезно.
– Видите ли, в определенном возрасте человек начинает задумываться о том, как прожил свою жизнь. Несколько лет назад я внезапно осознал, что пришло время избавиться от бремени, которое несу уже много лет. Точнее, не я, а моя семья, – смущенно кашлянув, поправился он. – Мой интерес к усадьбе «Марфино» не был праздным. Дело в том, что много лет назад этот дом принадлежал моему предку, Карлу Якобу Рихтеру.
Клара снова взглянула на своего собеседника и сейчас при ярком свете она не могла не заметить очевидного его сходства с портретом Рихтера, который видела в усадьбе графини Самойловой. Нижнюю часть лица Штерблиха закрывала борода, но глаза были на удивление яркими и живыми, такими же, как у его предка, изображенного на картине.
– Я думала, у Рихтера не было детей, – выпалила она, с опозданием подумав, что ее реплика прозвучала грубо.
– Чтобы любить ребенка и вырастить его достойным человеком, необязательно быть ему кровным родственником, – спокойно ответил Штерблих. – Супруга не успела подарить ему наследника, но Рихтер все равно стал отцом.