Наблюдая за Анной и Николаем, Рихтер вдруг осознал, что за все время ни разу не вспомнил о Лизе, которая наверняка слышала стоны и крики Анны. Он тихо вышел из комнаты и поспешил в спальню своей супруги. Рихтер намеревался рассказать ей всю правду, и надеялся, что она сможет его понять. Он распахнул дверь спальни, но в комнате никого не оказалось. Взяв со столика свечу, Рихтер дошел до лестницы и заметил, что дверь в правое крыло открыта. Эти комнаты всегда были заперты и ключ был только у Рихтера. Даже слугам запрещалось заходить в правое крыло, потому что именно там был вход в подземную лабораторию Карла. Чувствуя, как в груди зарождается нехорошее предчувствие, Рихтер толкнул дверь и увидел, что его худшие опасения подтвердились – кто-то проник в лабораторию.
Он осторожно спустился вниз, удивляясь, царившей там тишине. В первое мгновение ему даже показалось, что он просто забыл запереть дверь, когда в спешке бежал в библиотеку, но, когда под ногой хрустнуло стекло, мир внезапно утратил все краски. Он смотрел на распростертое на полу тело Лизы и разбитую склянку с ядом.
– Напуганная странными звуками Лиза пошла искать мужа в лаборатории, – хрипло сказал Рихтер. – В полумраке не заметила и сшибла склянку с ядом, которая стояла на столе. Пытаясь собрать осколки, Лиза порезалась, и капля токсина попала в кровь. Смерть наступила мгновенно.
– Мне так жаль, – тихо сказала Клара. – Если бы легенда об эликсире бессмертия была правдой, он мог бы ее спасти.
– Никакой эликсир не сможет воскресить из мертвых, – с горечью сказал Штерблих, покрутив на пальце перстень, и Клара заметила блеснувшие на манжетах запонки с фиолетовыми камнями. – Рихтер похоронил ее у реки, надев на палец кольцо, в котором была капля того самого яда, что ее убил. Он сжег все свои записи и приказал заложить вход в лабораторию, чтобы стереть все напоминания о том, как он пытался обмануть смерть.
– А что стало с Анной и Николаем?
– В этой истории нет счастливых финалов, – Штерблих отвернулся. – Николай решил уехать заграницу с Анной и их сыном, но перед этим ему нужно было объясниться с женой. Накануне отъезда он отправился в свое имение. Анна прождала его до поздней ночи, но Николай все не возвращался. Рихтер умолял ее уехать с ребенком, убеждая, что Николай скоро к ним присоединится, но Анна была непреклонна. Когда до отъезда оставалось всего несколько часов, она попросила Рихтера увезти их ребенка, а сама осталась дожидаться возвращения Николая. Уже заграницей Карла настигла страшная новость – его друг скоропостижно скончался. Что стало с Анной он так никогда и не узнал.
Рихтер вырастил их сына как своего, но чувство вины и одиночества не покидало его ни на секунду.
– Я слышала, что многие подозревали графиню Самойлову в убийстве мужа. Как думаете, могло это быть правдой?
– Я бы не удивился. Она была чудовищем в женском обличье. А почему вы спрашиваете?
– Это прозвучит странно, но я кое-что видела в усадьбе. Когда я нашла дневник Рихтера, мне стали сниться…сны. Я как будто видела некоторые события, что происходили когда-то в прошлом.
– Вы видели ее? – Штерблих наклонился ближе, и глаза его лихорадочно заблестели. – Она все еще там?
– Я видела женщину, – Клара понизила голос. – Я долгое время думала, что это призрак Елизаветы Рихтер, и она пытается показать мне, что с ней сделал Рихтер. Но после вашего рассказа я понимаю, что ошибалась. В усадьбе нет призрака Лизы, там все это время оставалась Анна, которая до сих пор ждет, когда к ней вернется Николай.
– Какой ужас, – Штерблих устало откинулся на спинку стула. – Какая трагическая судьба. Она была призраком при жизни и сталась таковой и впосмертии.
– Я надеюсь, что теперь она обретет покой.
– Так много смертей в борьбе за эликсир бессмертия… Если бы Рихтер оставил свои эксперименты и выбросил из головы дурацкое предсказание, возможно, Лиза, Анна и Николай дожили бы до самой старости. Но он поверил картам какой-то гадалки и вознамерился на самом деле обмануть смерть, и в конечном счете остался совершенно один, потеряв всех, кого любил. И все слухи, что ходят вокруг его личности правдивы в одном – он на самом деле чудовище. Вечная жизнь стала бы для него заслуженным наказанием.