– Вы несправедливы, – возразила Клара. – Да, Рихтер был одержим идеей победить смерть, но в то же время, все, что он делал, было продиктовано исключительно любовью к его близким. Смерть Лизы – трагическая случайность, и вина Рихтера состоит лишь в том, что он не рассказал ей об Анне и Николае. Граф Самойлов был взрослым человеком и должен был сам нести ответственность за свои действия. Пусть он любил Анну, но фактически сделал ее пленницей, которая вынуждена была скрываться ото всех, чтобы не бросить тень на Николая. Так что злодей в этой истории отнюдь не Рихтер, который вырастил ребенка Николая и Анны, и уже за одно это достоин прощения.
– Вы слишком добры к нему, – он похлопал Клару по руке. – Рихтер этого не заслуживает. И подтверждение тому – вы, ваш друг, который сейчас на грани жизни и смерти и душа Анны, что все еще мается в стенах проклятой усадьбы. Даже госпожа Головлева, какой бы безумной она не была, тоже стала жертвой экспериментов Рихтера.
– Что будет с Головлевой и ее родственниками?
– Ее, скорее всего, признают невменяемой и отправят на принудительное лечение. Виталий понесет наказание за незаконную торговлю антиквариатом, его подруга Варя, которая изображала призрак Лизоньки, вероятно, отделается штрафом за хулиганство, поскольку напрямую в деятельности Виталия и Никиты она не участвовала, хотя наверняка была в курсе, несмотря на то что сейчас яро это отрицает.
– А какую роль в этой истории сыграла Вера?
– Сложно сказать, – Штерблих пожал плечами. – Пока следствию нечего ей предъявить. Да, она обнаружила документы и поделилась информацией со старухой, но все остальное они сделали без ее участия. По крайней мере, и Виталий, и Головлева настаивают на ее непричастности. Мне стоило послушать Николая Васильевича и вмешаться раньше, – тяжело вздохнул Штерблих.
– Мы думали, что он заодно с преступниками, – тихо сказала Клара. – Он постоянно исчезал по ночам из усадьбы и в целом вел себя довольно подозрительно.
– Николай Семенович изначально отнесся к вам с подозрением, – смущенно улыбнулся Штерблих. – Некоторое время назад на аукционе всплыла вещица, принадлежавшая Рихтеру. Я сразу понял, что кто-то получил доступ к тайным комнатам, и попросил Николашу чуть внимательнее приглядывать за домом. Николай Семенович настаивал на том, чтобы я отменил затею с реставрацией, пока мы не поймем, что происходит, но мне хотелось поскорее снять с «Марфино» проклятье, поэтому я его не послушал.
– Он знал о подземном ходе, неужели ему не было известно и о тайных комнатах?
– Нет, – пожал плечами Штерблих. – Про подземный ход я рассказал ему сам. У Николая Васильевича возникли небольшие проблемы со здоровьем, но оставлять усадьбу на время лечения он отказался, поэтому я договорился со своим другом в больнице, чтобы сторожу проводили процедуры во время ночных дежурств доктора Кондратьева. Поскольку добраться до больницы по подземелью гораздо быстрее и проще, я и рассказал Николаю о тайном ходе.
– Мы видели, как он встречался с кем-то в лесу, – не сдавалась Клара.
– Это был Петруша, – Штерблих замялся и быстро поправился: – Петр Николаевич.
– В этот момент появился призрак Анны, она хотела, чтобы мы увидели, с кем встречается сторож, но я никак не могу понять, зачем.
– Что ж, нужно принять, что не на все вопросы в этой истории мы найдем ответ, – Штерблих поджал губы, и по его виду Клара поняла, что больше от него ничего не узнает.
– Похоже на то. А Андрей сейчас в реанимации борется за жизнь из-за того, что какая-то старуха захотела жить вечно, – Клара быстро вытерла набежавшие слезы. – Как будто ее жизнь важнее жизней всех остальных.
– Не все способны спокойно принять приближающийся конец, – Штерблих снова задумчиво покрутил на пальце кольцо. – Они видят в бессмертии благо, тогда как вечная жизнь и есть самое настоящее проклятие. В чем смысл вечности, если ее не с кем разделить?
– Хорошо, что Рихтеру в конечном счете не удалось создать эликсир бессмертия, иначе жертв в этой истории было гораздо больше.
Штерблих ничего не ответил, продолжая разглядывать темно-лиловый камень.
Эпилог
Очередной порыв ветра едва не сбил Клару с ног, окатив волной дождевых брызг. Зонт совсем не спасал от ненастья, и она стояла на пороге больницы, дрожа в своем тоненьком пальто.
На следующий день после ее разговора со Штерблихом, Андрей неожиданно пришел в себя, и уже к вечеру его перевели из реанимации в обычную палату.