Распрощавшись возле дома Бэйна с клиентом, оставшимся вполне довольным поездкой, я решила поговорить со своим хозяином. Тут удача от меня отвернулась — Крамаса-младшего не оказалось на месте, так сказал консьерж. Телефон парня покорно принимал мои вызовы, но его владелец говорить со мной не желал или не мог.
Прождав Бэйна полчаса и посадив батарею мобильного, я оставила кар на подземной парковке, решив пройтись пешком до собственной квартиры или хотя бы осилить несколько кварталов до остановки подходящего общественного маршрута. Никаких дел на день кроме поездки в Эмельхельд я не планировала, но мое жилье находилось на самой окраине нашей немаленькой столицы, поэтому путь пешком можно было сравнить с настоящим марш-броском. На такие геройства меня явно не хватило бы!
Район, где я снимала квартиру не считался благополучным, но и к откровенно преступным он не относился. В принципе я могла выбрать место лучше, вот только на деньги, которые платил мне Крамас, у меня были большие планы! Да, как бы странно это ни звучало, но быть собственностью Дома вовсе не означало находиться в беспросветном рабстве. Все-таки по закону Рримы все ее жители признавались равными в правах, хотя на практике равенство оказывалось весьма условным.
Когда воспитанника выкупали у Школы, его долг гасили, но прежде он был обязан подписать с новым владельцем еще один договор, согласно которому соглашался выплатить потраченные на его приобретение кредиты и бонусом еще большую сумму. Теоретически после погашения нового долга бывший воспитанник Школы становился абсолютно свободным. Но вот незадача! Долг перед новым владельцем рос прямо пропорционально суммам, которые он получал от сторонних лиц за услуги своего нового приобретения, а процент вознаграждения магу от каждой такой сделки являлся фиксированным. Проще говоря, компенсировать Дому упущенную выгоду, связанную с утратой источника дохода, не представлялось возможным, но я не отчаивалась. Да, мои гонорары увеличивались в геометрической прогрессии, однако главным я все же считала наличие цели. Жесткая экономия, — в пределах разумного, конечно! — гарантировала обретение свободы… лет через двадцать. Да, мне будет уже чуть больше сорока, но новую жизнь можно начать в любом возрасте!..
Мой запал иссяк через два часа. Усталость, вызванная долгим перелетом и заказом, навалилась внезапно. Голова и ноги налились тяжестью, все мысли померкли кроме одной — быстрее бы оказать дома! До ближайшей остановки я дошла на автомате, там села на первый же нужный автобус, несмотря на то, что он делал огромный крюк прежде, чем добирался до моего района. В разгар дня пассажиров было немного, но я все равно заняла самое неудобное место в конце салона и задремала, прижавшись виском к горячему от солнца стеклу.
Не помню толком, что мне снилось. Кажется что-то связанное с водой… Да! Будто я находилась в толще Вод и смотрела сквозь нее на каменный свод потолка. Минут через тридцать в руках завибрировал телефон — я поставила таймер, чтобы не проехать мимо. Он сработал за три остановки до нужной, однако ожидание не тяготило. После видений в полудреме сонливость как рукой сняло.
Дома меня ждал целый список мелких и не очень мелких дел. На их выполнение я отвела себе четыре часа. Потом по плану шло посещение душа, а за ним — ранний отход ко сну. Хотелось верить, что к тому моменту, как я доберусь до кровати, впечатления, которых я сегодня хватила через край, улягутся, и никакая пакость в сновидения больше не просочится!
Самое мерзкое, что может случиться, это пробуждение среди ночи с ощущением, будто ты выспалась. Так мне казалось раньше. Сегодня я познакомилась с обстоятельством, отягчающим такой расклад. Гораздо хуже, когда в этот момент ты осознаешь, что в комнате есть кто-то помимо тебя!
Он сидел в кресле рядом с окном. Сквозь тонкие шторы виднелся неестественно большой диск луны. Казалось бы, фигура незнакомца должна быть видна, как на ладони, но нет. Непонятно откуда взявшиеся тени укрывали его от моих глаз. Я видела лишь кисть с длинными, сильными пальцами. Мужчина согнул их так, что его ладонь напоминала лапу хищной птицы. Он неспешно, по очереди перебирал костяшками то вверх, то вниз, будто перекатывал старинную монету. Вот только ее место занял лунный свет, тонким лучом пробившийся сквозь неплотно закрытые шторы. Свет не просо придавал коже меловую бледность, она тускло светилась, словно отражала луч!