Маир оглянулся на меня через плечо и задумчиво произнес:
— В некотором смысле ты, конечно прав, — он подал мне руку, вынуждая предстать пред светлыми очами владельца Клетки. — Думаю, моя спутница не нуждается в представлении.
Я положила ладонь на предплечье «брата» и встала рядом с ним. Честное слово, мне показалось, что Менельтор в тот момент разрывался между двумя желаниями: трусливо провалиться от неловкости и стыда сквозь землю или же более благородно упасть замертво от остановки сердца, но уже по другим причинам.
Остряку понадобились считанные секунды, чтобы взять себя в руки, но заминка была очевидной и красноречивой.
— Несравненная Сальмельдис, — произнес он ровно, к моей руке однако сам не потянулся, но было видно, что хотел. Хотел проверить не очередная ли иллюзия перед его глазами.
Я оставила без внимания приветствие эльфа, равно как и его интерес — трудно было не почувствовать, как меня аккуратно прощупывают с помощью магии. Кулон Маира сработал отлично — Менельтор к концу своих изысканий заметно побледнел.
— Простите мою бестактность, — начал он, обратившись ко мне, и тут же переключился на друга, — но как это возможно? Я же видел… тело.
— Давай мы отложим дискуссию на тему, чему стоит доверять больше — глазам или магии — на другое время. Ты ведь пригласил меня не на философскую беседу, а посмотреть представление.
Манельтор коротко глянул в мою сторону.
— Как скажешь, друг, но и ты, видимо, решил устроить демонстрацию.
Тут я позволила себе замечание, поскольку эльф почти убедил себя в том, что я — не более, чем очередной хитромудрый эксперимент Маира:
— А вы имеете что-то против счастливого воссоединения потомков некогда славного рода?
Я идеально скопировала голос Сальмельдис и ее интонации, точнее. Полное их отсутствие. Я не позволила себе ни намека на сарказм. Мои слова следовало понимать в меру собственных сил — эмоции в голосе отсутствовали начисто.
Менельтор был впечатлен, это мягко сказано! Чтобы скрыть собственную растерянность, он резко развернулся:
— Следуйте за мной.
Мой вопрос так и остался без ответа. Однозначно, эльф был впечатлен и из последних сил пытался справиться с собой, чтобы прийти к какому-нибудь логическому выводу.
В целом спектакль мне понравился. Впечатление от игры актеров не испортило ни внимание Менельтора, — вот уж не знаю, сколько он того представления смог посмотреть! — ни блики чужих драгоценностей, отвлекавшие порой от действа на сцене. К тому же по правую руку от меня сидело само спокойствие. Этакая стена, только не ледяная, как та, что появилась в спальне после замечания Статс-дамы, а какая-то… надежная что ли…
Когда отзвучали аплодисменты, были подарены все цветы и актеры скрылись за кулисами, наше трио все еще оставалось на местах. Зрители потихоньку покидали зал, а мы ждали… чего-то.
— Я приглашаю вас на ужин, — сурово произнес Менельтор, глядя строго перед собой. Профиль его выглядел жестким и четким, как на монете отлитый из металла лик какого-нибудь древнего правителя. Закрадывались нехорошие подозрения, что эльф всерьез вознамерился на этом самом ужине покончить и со мной, и со своим другом.
Маир едва слышно вздохнул.
— К сожалению, мы вынуждены отклонить твое предложение. Предлагаю перенести нашу встречу на другое время, когда я улажу одно дело, к примеру. Отметим мой успех, и мне будет, что тебе рассказать.
Менельтор резко повернулся в нашу сторону. В его глазах появился странный блеск.
— Сестрица и без того проявила чудеса терпения, проведя столько времени в нашей с тобой компании.
Взгляд Менельтора погас, будто перегоревшая лампочка — неожиданно и безвозвратно.
— У тебя странные фантазии, братец.
После моего ответа на выпад в сторону Сальмельдис Менельтор склонил голову. Неужели признал поражение?
— Не возражаешь, если мы останемся тут ненадолго. По мне так зал без людей выглядит куда краше.
Я смотрела на опустевшую стену, еще подсвеченную софитами. Боковым зрением я видела, как беловолосый эльф кивнул: начал движение медленно, но не закончил — замер на пару секунд, а потом резко завершил его. Со своего места он поднялся резко, но беззвучно, напомнив бесплотного духа. Вот тогда я и поняла, почему Маир попросил оставить нас наедине — я бы такой фокус не смогла повторить, даже если бы тренировалась не несколько часов, а год!
— Что скажешь? — спросил Маир, когда его друг нас покинул — в этом вопросе я полностью полагалась на слух Древнего.