Я сильно похудела. Однажды свекровь приготовила нам с Пьером яйца и шпинат, а мясо скормила своей собачонке. Но я со всем мирилась, потому что таковы наши традиции: что бы свекровь ни сделала, нужно терпеть и ни в коем случае не жаловаться мужу. Кхмерский муж всегда станет на сторону матери, так что лучше смолчать.
Мы жили у матери Пьера уже четыре месяца. Однажды к ней приехали гости. С ними были дети — из тех, которые всюду суют свой нос и все ломают. Я сказала одному ребенку: «Не прыгай так. Когда пожилая мадам вернется, ей это не понравится». Сказав так, я и не думала никого оскорблять. В Камбодже любую женщину старшего возраста называют пожилой, тем самым выказывая уважение. Но в Европе никто не хочет смотреть правде в глаза: необходимо притворяться, что дама перед тобой вовсе не пожилая, хотя бы даже она и была таковой. Когда свекровь вернулась, мать этого маленького чудовища пожаловалась ей, что я назвала ее пожилой. Свекровь была в ярости. Залепив мне пощечину, она заперла меня в нашей с Пьером комнате.
А ведь могла бы вспомнить, что я плохо знаю французский, могла бы попытаться понять. Я расстроилась. Очень. Когда Пьер вернулся, я ему все рассказала. К моему удивлению, он все понял и сказал, что пора нам подыскать себе жилье в другом месте.
Пьер как раз нашел работу лаборанта, так что поиски жилья облегчались. Мы сняли однокомнатную квартиру-студию на первом этаже, рядом с небольшим садиком. В первую ночь мне приснился кошмар. По саду ползали слизни, похожие на тех червей, которых охранники в борделе тетушки Пэувэ бросали на меня. Я все кричала и кричала, напугав Пьера. Остаток ночи я провела, натянув на себя носки, несколько штанов, перчатки и шапку. Я боялась, что слизни будут ползать по мне.
Но кошмары снились все реже. Центральный рынок Пномпеня был далеко, я же привыкала к новой жизни. Однажды, закончив работу пораньше, я решила съездить в Ниццу, которую едва знала. Села в авто бус. Вышла на остановке наугад и пошла пешком; местность оказалась незнакомой. Заблудившись, я позвонила Пьеру, но он сказал, чтобы я сама выпутывалась, я уже большая: как потерялась, так и найдусь.
То место, где мы жили, было недалеко от моря; я решила, что если пойду по берегу, рано или поздно выйду к дому. И пошла. Шла до тех пор, пока ноги не заболели. Когда же огляделась, заметила вывеску на кхмерском, гласившую: «Суп из лапши по-пномпеньски». Я подумала, что вижу сон наяву. Зашла и заговорила по-кхмерски. Мне ответили. Я совсем расчувствовалась, чуть не заплакала. Села и съела аж две чашки вкусного, сдобренного специями супа. Потом выпила кофе со сгущенным молоком, вылитый на кубики льда, — по-камбоджийски.
Так я нашла кхмеров, живущих в Ницце. Владельцы ресторана рассказали, что всей группой планируют устроить в апреле празднование Нового года, причем с национальными танцами апсар. Я разучивала такие танцы еще в деревне, поэтому меня пригласили поучаствовать.
Затем у Пьера закончился контракт на работу лаборанта. Контракт был временный, и его просто не продлили. В отеле я зарабатывала около трех тысяч франков в месяц, однако наша однокомнатная квартирка стоила целых две с половиной тысячи. Пьер познакомился с людьми, собиравшимися открыть лабораторию в Камбодже, однако переговоры затягивались. Мне необходимо было найти еще какую-нибудь работу, но теперь я уже знала, что вдоль побережья много ресторанов азиатской кухни.
Я стучалась во все двери подряд, и один китаец из Камбоджи согласился взять меня посудомойкой. Даже разрешил есть рис у них перед работой. Работала я неофициально — владелец не хотел платить налоги, но деньгам все равно была рада.
Иногда мне платили, иногда нет. Из дома я выходила в шесть утра, шла десять километров до отеля, работала там до трех, а к четырем возвращалась домой. Затем в шесть снова уходила, уже в ресторан. Пьер забирал меня оттуда в час-два ночи. Но он все жаловался, что от меня пахнет кухней, и я сказала, что буду возвращаться домой одна, пешком.
От Пьера бесполезно было ждать нежностей или утешений. Он говорил все как есть, иной раз больно раня. Но было в этом и свое преимущество: так я научилась заботиться о себе сама и больше не стеснялась говорить — Пьер терпеть не мог, когда я молчала.
Однажды летним днем, работая в отеле, я упала в обморок. Врач сказал, что это от переутомления, что мне необходимо отдохнуть неделю-другую. Но я не привыкла бездельничать, так что через два дня уже вышла на работу. По правде говоря, мне нравилось работать в отеле «Отпуск на море». Нравилось ухаживать за пожилыми. И они отвечали мне добром.