Посмотрела на экран. Курсор всё мигал.
Она открыла верхний ящик стола. Чёрная шкатулка. Приоткрыла крышку. Серебряная брошь-паутина лежала на бархате. Холодная. Идеальная. Она не была похожа на оружие. Она была похожа на ключ.
Вольская захлопнула шкатулку, сунула обратно в ящик. Задвинула. Плотно.
Но ключ остался. Не в ящике — в голове.
Она напечатала отчёт за час. Сухие фразы, стандартные формулировки. «В ходе осмотра территории». «Взаимодействие осуществлялось с руководством». «Нарушений не выявлено».
Ирвинг, прочитав, кивнул и ушёл. Ни одного вопроса.
В столовой Картер с энтузиазмом рассказывал про новую улику. Она кивала, сэндвич остался нетронутым. Кофе остыл.
— С вами всё в порядке, инспектор? — спросил он, глядя на её пустую тарелку.
— Устала. Бессонная ночь.
Он кивнул, поверил. Она не лгала — ночь была бессонной. Просто не за бумагами.
Вернувшись в кабинет, она закрыла дверь. Открыла ноутбук, зашла в архив. Набрала запрос: «Обскура», «пропавшие без вести», последние пять лет.
Данные потекли на экран. Списки имён, дат, городов.
Всё было чистым. Безупречные документы, легальная деятельность, ни одной жалобы. Цирк появлялся, собирал полные залы, исчезал. Следов — ноль.
Она смотрела на экран, и холод поднимался откуда-то изнутри. Это было неправильно. Мир всегда оставляет следы — бумаги, свидетели, ошибки. Здесь не было ничего. Только зеркальная гладь, под которой чувствовалась бездна.
Она закрыла вкладки. Откинулась на спинку кресла.
Он не прятался. Он демонстрировал себя. Вызов системе: «Я здесь. Я действую по своим правилам. Докажи, что я неправ».
Она не могла. Не потому что он был неуловим. Потому что он был прав. Формально — ни одного нарушения.
«Добровольно», — сказал Страж.
«Она не выглядела запуганной», — сказала она Ирвингу о Лилен.
И это было правдой. В этом и был ужас.
Вечер застал её за чистым столом. Экран погас. Компьютер молчал. Вольская сидела в тишине, глядя в стену.
Она вспоминала сад. Лунный свет. Цветы, пахнущие так сильно, что кружилась голова. И его голос — тихий, почти шёпот: «Иногда нужно просто остановиться. Перестать быть кем-то».
Она провела пальцами по запястью. Там, где он касался. Кожа помнила тепло.
Вольская встала, подошла к окну. За стеклом — город, огни, машины. Мир, который она защищала. Мир правил и протоколов.
А там, за городом, в цирке, мир без правил. Где боль называли искусством, а рабство — свободой.
И она не знала, какой из них страшнее.
Она вернулась к столу. Открыла ящик. Посмотрела на шкатулку. Не притронулась.
«Дверь всегда открыта», — сказал он.
Она закрыла ящик.
Сегодня — нет. Но она знала, что вернётся. Не за доказательствами. За ответами. На вопросы, которые не задают в участке.
Вольская выключила свет.
В темноте её пальцы снова коснулись запястья.
Ключ был в её кармане. Маленький чёрный ключ. Она не помнила, когда положила его туда.
И не была уверена, что захочет выбросить.
Глава 19. Новая встреча
Предисловие от автора.
Я знаю, что заставила вас ждать, и считаю правильным обойтись без дежурных оправданий. Последние месяцы были тяжелым, депрессивным периодом в моей жизни, когда созидание и выход на связь давались с огромным трудом. Сейчас это время позади. Надеюсь, Вы также примите мою историю, как тогда, когда она только начала выходить.
Я учла пожелания и комментарии, переписав предыдущие главы, изменяя только структуру текста. История сама изменениям практически не подверглась. Хочется верить, что я ее только улучшила.
________________________________________________________________________________________________
Дождь так и не начался. Небо висело низко, серое, тяжёлое, но воздух оставался сухим, только пахло влажной землёй и медью. Вольская вышла из машины и почувствовала этот запах сразу — он въелся в территорию цирка, как запах болезни въедается в больничные стены.
Она не предупреждала о визите. Не вызывала подкрепление. Приехала одна, оставив машину у ворот, чтобы не стучать колесами по гравию и не объявлять о себе раньше времени. В кармане пальто лежал ключ — маленький, чёрный, почти невесомый. Но она чувствовала его тяжесть.
Страж уже был на месте. Увидев её, не удивился. Не напрягся. Просто кивнул — медленно, как человек, который знает, что ты придёшь, и давно перестал ждать.
— Инспектор, — сказал он. Голос по-прежнему хриплый, но в нём не было враждебности. Усталость. И ещё что-то, похожее на… понимание?
— Мне нужно поговорить с Хозяином.