Он наклонился ближе. Не спеша, давая ей время отстраниться. Она не отстранилась. Его губы коснулись её шеи — чуть ниже уха, там, где кожа тоньше всего. Не поцелуй даже — прикосновение, задержавшееся на секунду. Она почувствовала его дыхание — тёплое, ровное.
— Ты пахнешь страхом, — прошептал он. — И чем-то ещё.
— Чем?
Он не ответил. Его губы скользнули чуть ниже, к тому месту, где шея переходит в плечо. Задержались там, впитывая тепло её кожи. Она закрыла глаза. Пальцы его правой руки всё ещё лежали на её бедре — не двигались, просто давили, напоминая о себе.
— Если ты хочешь, чтобы я остановился, — сказал он, — скажи сейчас.
Она молчала.
Он поцеловал её шею ещё раз — открытым ртом, легко, почти невесомо. Язык провёл по коже, оставляя влажную дорожку. Вольская вздрогнула. Её рука, свободная, сама легла на его плечо — не оттолкнуть, опереться.
Он отстранился. Посмотрел на неё. В сумерках его глаза блестели.
— Ты дрожишь, — сказал он.
— Холодно, — ответила она.
— Врёшь.
Он убрал руку с её бедра. Но не отодвинулся. Сидел так близко, что их плечи почти касались.
— Игра продолжается, Марина. Ты помнишь правила?
— Я ищу преступление, — сказала она. Голос дрожал, но она старалась. — Ты не мешаешь.
— А это? — он кивнул на расстояние между ними, почти исчезнувшее. — Это мешает?
Она посмотрела на него. Хотела сказать «да». Вместо этого сказала:
— Ещё нет.
Он улыбнулся — уголками губ, одними глазами.
— Хорошо.
Он поднялся, протянул ей руку. Она встала сама, не приняв помощь. Но когда они пошли к выходу из сада, он положил ладонь ей на поясницу — не требовательно, почти вежливо. Она не сбросила.
У машины он остановился.
— Завтра? — спросил он.
— Завтра, — ответила она.
Она села в машину, завела мотор. В зеркале заднего вида его фигура становилась всё меньше, пока не исчезла за поворотом. На шее всё ещё горело место, где он целовал. На бедре — тепло его ладони.
Она не вытерла след поцелуя. Всю дорогу домой ехала с открытым окном, и ветер сушил кожу, но не смывал ощущение.
Дома она подошла к зеркалу в прихожей. На шее, чуть ниже уха, слабо алело пятно — не синяк, просто раздражение. Она провела по нему пальцем.
И улыбнулась. Сама себе. Удивлённо, испуганно, но — улыбнулась.