Ближе к финалу нашего ужина Денис взглянул на меня торжественно.
– У меня к тебе серьёзный разговор, Мари.
– Слушаю тебя внимательно, – сказала я, глядя в его сосредоточенное лицо.
– Помнишь, я говорил тебе о том, что удачно продал несколько своих картин за океан.
– Конечно, помню, – ответила я, – не каждый день твой парень становится всемирной знаменитостью.
– Вот ты иронизируешь, Мари, а я говорю совершенно серьёзно, – он игриво погрозил пальцем и продолжил. – Получилось всё очень удачно, и моим творчеством заинтересовались очень влиятельные в наших кругах люди.
– Я очень за тебя рада, – сказала я, ощущая небольшую тревогу.
– Короче говоря, меня пригласили преподавать курс в Академию искусств, это в Сан-Франциско, – Денис закончил фразу и внимательно посмотрел на меня, – ты не представляешь, какие там возможности! Лучшие преподаватели со всего мира, работа, интересное общение! Уверен, это будет незабываемый опыт.
– Прекрасная новость, – искренне порадовалась я за него, чувствуя, как сжимается моё сердце
– Так вот, что я хочу сказать… – фразу закончить он не успел. Поскольку у него зазвонил мобильный телефон, – прошу прощения, – извинился Денис, отвечая на звонок.
Разговор его длился совсем недолго, в нём фигурировали такие слова, как «просмотр» и «продажа». Было слышно, что на том конце провода женщина.
– Кто звонил? – спросила я Дениса, когда он нажал на кнопку отбоя. Вопрос я задала скорее не от ревности, в от праздного любопытства.
– Да это риелтор. Договорились о просмотре дома потенциальными покупателями.
– Ты продаёшь дом? – задала я вопрос, чувствуя, как земля уплывает из-под моих ног, – Боже мой, как же я сразу не догадалась!
Перед глазами побежали картинки, превратившиеся в кусочки одного пазла.
– Конечно, какая же я дура! Думала, что ты приехал ко мне, ремонтируешь дом, хочешь здесь остаться, пожить хоть какой-то небольшой промежуток времени. А ты просто приехал прощаться. Со мной, с этим местом, с родительским домом.
Я гневно встала с места, чувствуя, как кровь прилила к моей голове.
Я уже плохо контролировала свои эмоции.
– Всё, – крикнула я Денису, не замечая, что все посетители кафе смотрят на меня, – можешь считать, что попрощался. Удовлетворил своё мещанское чувство ностальгии. Больше тебя ничего не будет связывать с этим местом, ни родной дом, ни я, – с этими словами я порывисто встала, и направилась к выходу.
– Можешь вспоминать меня в своих американских снах, – сказала я, оглянувшись
– Мари, ты всё неправильно поняла, – пытался крикнуть мне вслед Денис, но я только махнула рукой и гордо шагнула под холодный осенний дождь.
Через пару дней после указанных событий я стояла у здания СИЗО, намереваясь лично встретиться с Сергеем Селивановым.
За прошедшие два дня я получила кучу сообщений от Дениса, где он просил дать ему возможность всё объяснить. Телефонные звонки от него я и вовсе игнорировала, сочтя за благо не вступать в бессмысленную перепалку. Вчера вечером от него пришло последнее сообщение, из которого следовало, что он уезжает на пару дней по делам и хочет дать мне возможность остыть, после чего надеялся на продуктивную встречу. В конце стояло «целую, люблю». Хоть гнев на него уже немного утих, но легче мне не становилось.
Саша оформил для меня надлежащие документы, и через несколько минут я сидела в мрачном помещении, предназначенном для свидания с обвиняемыми. Вскоре привели Селиванова. Сев напротив, он окинул меня цепким, пронзительным взглядом.
– Зачем хотела видеть? – спросил он своим хрипловатым голосом.
– Хочу прояснить для себя кое-что, – ответила я, глядя на него прямо, не отводя глаза.
– Хочешь понять, за что подруга твоя меня любила? – задал он прямой вопрос, и я удивилась его проницательности.
– Хочу, – решила я тоже не кривить душой.
– А сама ты не поняла этого до сих пор? Ты ж хорошо её знала, с самого детства, она рассказывала мне о вашей крепкой дружбе, – он замолчал на секунду, снова пронзив меня своим ярко-голубым взглядом с прищуром. – Я вот тоже не сразу понял, что Лера была из тех мятущихся душ, которые всегда хотят получить то, что им недоступно. Не могла она довольствоваться тем, что имела и ценить того, кто любит её. Подавай ей чужое, запретное. Вот я и стал для неё этим запретным плодом. Вбила себе в голову, что должен я ей достаться и всё. Ничем не гнушалась, даже сына моего использовала, душу ему на всю жизнь искалечила.