Увидев, что она нахмурилась, Энди улыбнулся.
– Вот-вот. Хотите, чтобы я с ним поговорил?
– Нет! – мгновенно ответила она. – Нет, ничего ему не говорите. Если кто-нибудь ему об этом скажет, то это буду я.
Она не верила, что Тоби мог это сделать. Как такое возможно? Тем не менее она была вынуждена признать, что у него, несомненно, несколько раз была возможность забрать дневник.
– Анна, – спокойно проговорила Серина, – вы не можете знать наверняка, что это сделал Тоби. С таким же успехом это может быть кто-нибудь из членов команды. Или вообще посторонний человек, который мог пробраться на пароход, когда сегодня утром мы все уехали кататься на парусниках.
– Но откуда они могли знать о дневнике? – спросила Анна холодным тоном. – Если это был грабитель, то почему он не забрал мои бусы из лазурита и серебряный браслет? Я оставила их на туалетном столике. Они тоже кое-чего стоят. – Она отрицательно покачала головой. – Нет, это был кто-то, кому нужна именно эта вещь. Слава богу, он не взял флакон для благовоний. Какова была бы ирония судьбы!
Энди, проследивший за взглядом Анны, посмотрел на предмет, обернутый в шелковый шарф.
– Это он? – резко спросил он. – Почему он у Серины?
– Потому, что я отдала флакон ей, чтобы она присмотрела за ним, – спокойно ответила Анна.
– Не самая хорошая идея. – Энди шагнул вперед и со спокойной уверенностью забрал флакон из рук Серины. – Думаю, что лучше мне присмотреть за флаконом, если не возражаете. Это подделка, тем не менее флакон представляет определенный интерес, так что при любых обстоятельствах при мне он будет в большей безопасности. Кроме того, я не позволю больше Серине заниматься всем этим мистическим бредом и расстраивать Чарли. Уже чуть ли не весь корабль трясет от разных суеверий и истерии. – Укутав флакон в шарф еще плотнее, он засунул его в карман и повернулся к двери. – Не беспокойтесь о нем.
– Энди! Верните флакон! – Анна наконец смогла говорить. – Немедленно верните!
Но Энди уже вышел и скрылся в коридоре за поворотом.
– Не могу поверить, что он сделал это! – Анна повернулась к Серине, которая тяжело опустилась на кровать. – Вы видели, что он сделал? Он просто забрал флакон с собой.
– Я видела. Мне очень жаль, Анна.
– Он просто последний ублюдок! – От злости Анна даже топнула ногой. – А как он доволен собой! Вы видели? Ведь оказалось, что Тоби – вор. – И нерешительно добавила: – Или по крайней мере…
– Вот именно, Анна. – Серина посмотрела на нее. – Не надо делать никаких выводов, основываясь на словах Энди, прошу вас, Анна. Взвесьте все свои доводы «за» и «против». Или посоветуйтесь с Омаром, что нужно делать. – Она нерешительно добавила: – Полагаю, надо вызвать полицию, если этот дневник действительно представляет такую ценность.
Анна присела рядом с ней.
– Я пойду и поговорю с Тоби. Спрошу его без обиняков. Если он даже и взял дневник, то только для того, чтобы почитать. Вот и все. Он просматривал дневник, и мы оба были увлечены историей Луизы. Он никогда не стал бы красть чужие вещи. Никогда.
– А как быть с флаконом?
– О, насчет флакона не беспокойтесь. Я его заберу. – Анна сложила ладони. – Если он считает, что, угостив меня коктейлем, он притупил мою бдительность и теперь может заставить меня идти ему на уступки, то он жестоко ошибается. Да и вообще, как он смеет разговаривать с вами – с нами – в таком тоне?!
– Такой он, этот Энди. – Серина жалко улыбнулась. – Он всегда все делает мне назло, старается меня разозлить. Теперь хоть вы будете иметь представление, что это за человек.
Анна поднялась.
– Почему он это делает?
Серина пожала плечами.
– Я думаю, что он меня боится или, возможно, не меня, а моих способностей. Или женщины, которая обладает определенной силой. – Тут она яростно покачала головой, словно осуждая себя за бахвальство. – Я его вижу насквозь. На меня не действует его шарм. Я имею – или имела – влияние на Чарли. Следовательно, я – враг, которого необходимо низвергнуть и унизить.
– Это просто ужасно!
Серина кивнула.
– Но он совершенно прав насчет одного. По пароходу прошел слух, что здесь происходит что-то странное, поэтому нам действительно следует быть очень осторожными и не допустить, чтобы суеверия и истерия, как он говорит, повлияли на нашу оценку событий.
Анна удрученно кивнула и направилась к двери.
– Я вас поняла. Послушайте, я прямо сейчас иду к Тоби. Хочу увидеть его еще до обеда. А о флаконе не волнуйтесь. – Она улыбнулась. – Посмотрим, как поведет себя Анхотеп. Я более чем довольна, что некоторое время флакон будет не у меня, и, может быть, Энди тот самый человек, у которого его лучше всего оставить!
Серина с трудом поднялась с кровати.
– Я в этом сомневаюсь. Я иду к себе, а вы навестите Тоби. Не хотите, чтобы я пошла с вами? – Она ждала ответа. – Нет? Тогда увидимся позже. Я действительно надеюсь, что он не вор. Честно говоря, мне он даже нравится.
И Анне тоже. По пути к каюте Тоби она старалась выбросить из головы эту мысль. Она сжала кулаки. Кто еще мог взять дневник? Кто еще знал о нем? Для кого еще он представляет интерес?
Она знала, где находится каюта Тоби. Как-то раз, когда Анна заходила к Серине, она видела, как он выходит из своей каюты. Она остановилась возле его двери и для храбрости набрала побольше воздуха. На пароходе было очень тихо, только откуда-то издалека, видимо из бара, раздавались приглушенные голоса людей. Она подняла руку и тихо постучала. Никто не ответил. Тогда она постучала громче. По-прежнему – тишина. Оглянувшись на пустой коридор, Анна нажала на дверную ручку. Дверь отворилась: оказалось, что она была не заперта.
Она заглянула внутрь и затаила дыхание. Внутри каюта была точно такой же, как ее собственная. Она располагалась прямо над каютой Анны, ближе к носовой части судна. На пароходе было всего две такие одноместные каюты. Но внешнее сходство заключалось лишь в наличии одинаковой мебели. Свою каюту Тоби превратил в художественную студию. Посередине стоял складной мольберт, на котором красовался альбом для рисования. На альбомном листе был изображен вид на реку из окна каюты. На всех стенах были развешаны эскизы и картины. На туалетном столике и на тумбочке возле кровати лежали наборы красок, уголь для рисования, карандаши. Через открытую в ванную комнату дверь было видно, что там сушится акварель. Анна шагнула вперед. Она с изумлением рассматривала комнату. Яркостью красок она напоминала волшебную пещеру Аладдина. На мгновение она совершенно забыла, зачем пришла сюда. Когда Тоби успел все это нарисовать? Как он нашел время? Наверное, он писал ночи напролет и использовал каждую свободную секунду между вылазками на берег.