- Привет! – Наташка захрустела яблоком. – О! Вот это да! – она тоже увидела церковь.
Постояли еще минутку, любуясь пейзажем. За утренним чаем Наташа поделилась впечатлениями об увиденном на заре. Парни, конечно, решили непременно разыскать священную постройку. День прошел интересно и плодотворно. Делали селфи, искали «артефакты». В одной полуразрушенной избе, в старом деревянном ларе, отыскался ворох открыток и писем. Часть из них пришла в негодность.
- Чья-то жизнь, - задумчиво проговорила Наташка, - а потом бац! И все уже – история.
На закате, по обычаю, бренчали песни на гитаре, травили байки и весело проводили очередной летний вечер. Ночью стало душно. Где-то временами громыхало, возможно, гроза. Тая, потянувшись, открыла глаза. Тёмки в палатке не наблюдалось. Выйдя наружу и оглядевшись, девушка увидела кого-то у одной из машин. Натянув кеды на босые ноги, направилась ближе. На ее оклик никто не ответил. Подойдя ближе, она поняла – это Тёма. В руке у молодого человека был злополучный кувшин. На вопросы Таисии о том, что он делает, ее друг продолжал отмалчиваться. Затем и вовсе пошел по направлению к лесу. Тая хотела позвать кого-нибудь из ребят, только испугалась, что Тёма уйдет неизвестно в какую сторону. Шел тот медленно, движения стали какими-то ломаными, словно не живой человек шел, а марионетка.
Тае стало жутко.
- Ребят! – она еще обернулась, перед тем, как шагнуть за ширму из колючих еловых лап. - Кто-нибудь!
Тишина, будто никого нет в их палаточном лагере. А Тёмка удалялся, следуя только одному ему ведомому маршруту. Ветви деревьев шумели в преддверии надвигающейся непогоды. Небо налилось грозовой спелостью, приняв цвет перезрелой виноградины.
- Тёма! Остановись! – Таисия закричала, не надеясь на ответ.
Он остановился, не поворачиваясь. Девушка обрадовалась. Подбежала, хватая за руку. Кожа молодого человека была обжигающе-горячей, будто в лихорадке. Его футболка стала мокрой от пота. То, что Тая поначалу приняла за грязь или тень на руках, внезапно зашевелилось, ощетинилось множеством жидких, маслянистых колючек. Скрипучий, чужой вопль вырвался изо рта Артёма:
- Убира-айся!
Девушка отскочила. А то, что было Тёмкой, развернулось к ней, слепо глядя белками глаз. Рука человека, которым завладела неизвестная сила, разжалась. Возможно, тварь на доли секунды потеряла контроль над человеческим телом. Тая схватила сосуд и как могла быстро помчалась, не разбирая куда. Ноги девушки предательски дрожали. Она старалась не слышать леденящего кровь воя существа. Мчалась вперед, как вой сменился шипящим хохотом:
- Не уйдеш-шь… Вс-се моими с-станете…
Мох под ногами проваливался, словно губка, отдавая влагу. Заболоченная часть леса изредка светила гнилушками. Небо пророкотало раскатом грома. Тая отчаялась – выбраться не получится.
Что-то трепыхнулось впереди, на земле, в кустиках осоки. Потревоженная птица вспорхнула вверх. Маленькая, с раздвоенным хвостиком, похожая на ласточку или стрижа. Но таких птиц нет на болоте! Пташка зависла в воздухе, быстро махая крылышками. Словно приглашая следовать за собой. Ноги сами понесли Таю вслед за птахой. Выбирать ведь особо не из чего! Ошалело скакала девушка по болотным кочкам. Тяжело давалось Тае одновременно смотреть за птичкой и не провалиться в одно из болотных оконцев, затянутых копейками ряски!
От усталости Тая не сразу заприметила – болотистая чавкающая жижа сменилась твердой почвой. Радостный, хоть и усталый вскрик городской жительницы, прервал жуткий, полный неистового гнева вопль. Впрочем, это лишь придало девушке новый приток сил – жить хочется, а еще больше желается спасти любимого! Сбежав с пригорка, Тая на миг потеряла птичку. Впереди раскинулось полотно поля. Грозовой ветер гнал нависшие тучи. Птичка летела над самой землей, стараясь не попасть под травяные хлысты. Долго Таисия не раздумывала, кинулась на открытое пространство, не задумываясь, ударит ли молния. Порывы ветра выдували слезы из глаз Таи, но она все-таки обернулась. Существо, угловато передвигаясь, все так же следовало за ней. Крепче сжав мерзкий сосуд, Таисия рванула, что было сил, вперед. Вот уже, словно мерцающие необыкновенным светом, показались белые стены. Церковь! Та самая, которую видели с утра! Мерзость из кувшина позади раздосадовано разразилась леденящим душу скрежетом и скрипом.