Игнорировать проблему больше не получалось. Ее привычное оружие — слова, логика, язвительность — оказалось бесполезным. Оставалось только одно — встретиться с этим лицом к лицу.
Лео поставил пустую чашку в раковину с тихим лязгом, нарушившим гнетущую тишину виллы. Он решил пройтись по первому этажу — не с целью новой инспекции, нет. Просто чтобы двигаться. Чтобы заставить кровь циркулировать и разогнать оцепенение.
Его маршрут невольно пролег через коридор. Тот самый. Пол был твердым и холодным под ступнями. Запах старого дерева и пыли висел в воздухе, знакомый и враждебный одновременно.
И вот он оказался перед ним. Зеркалом в темной деревянной раме.
Его шаги замедлились сами собой, вопреки воле. Взгляд, скользнув по поверхности, задержался на отражении. Он видел своего двойника — уставшего мужчину в дорогом, но помятом халате, с влажными от недавнего душа волосами и синяками под глазами. Все было как всегда. Никаких искажений, никаких посторонних движений в глубине стекла.
Он не остановился. Сделав вид, что просто поправлял пояс халата, Лео прошел мимо, сохраняя на лице маску безразличия. Но его плечи были неестественно прямыми, а лопатки сведены вместе, будто ожидая удара в спину. Он не оборачивался. Оборачиваться было бы поражением.
Рациональное отрицание все еще висело в воздухе, как выдохшийся баллон, но в нем уже зияла первая, неприметная глазу трещина. Его разум все еще цеплялся за логику, но его тело — спина, напряженные мышцы шеи, учащенный пульс — уже безмолвно кричало об опасности. Оно уже знало то, до чего его сознание все еще не желало дотянуться.
Лео отступил от зеркала, чувствуя, как напряжение медленно перетекает из затылка в спину. Бежать было некуда. Отрицание больше не работало — во всяком случае, не полностью. Оставалось одно: действовать. Так, как он умел — системно, методично, с холодной логикой.
Он поднялся в спальню, переоделся в простые штаны и футболку, и первым делом нашел в ящике стола небольшой, кожаный блокнот и ручку. Инструменты. Без них он чувствовал себя голым.
Спустившись в холл, он остановился, окидывая взглядом прихожую. Теперь он видел не интерьер, а пациента. Большого, молчаливого, с целым букетом недиагностированных симптомов.
«Начнем с анамнеза», — прошептал он себе под нос и сделал первую запись в блокнот: «Объект: вилла "Рассветный Туман". Дата осмотра. Жалобы: акустические аномалии (скрип), визуальные галицинации (?)».
Он начал с пола. Метр за метром он проходил по коридорам и комнатам первого этажа, приседая и нажимая на половицы, выискивая люфт, скрип, неестественную подвижность. Его пальцы, привыкшие к тончайшим хирургическим инструментам, теперь скользили по шероховатому дереву, ощущая малейшие вибрации.
Затем стены. Он простукивал костяшками пальцев штукатурку, прислушиваясь к густому, глухому звуку в одном месте и более пустому — в другом. Он искал скрытые полости, потайные ходы, любые архитектурные аномалии. Его движения были точными, экономичными, без суеты.
Он заглянул в каждую розетку, проверил видимую проводку, изучил старый электросчетчик в прихожей. Может, все дело в низкочастотном гуле? В какой-то момент он даже достал приложение-шумомер на телефоне, но оно показывало лишь давящую, почти идеальную тишину, нарушаемую лишь его собственными шагами.
Блокнот пополнялся сухими, лаконичными записями: «Люфт пола в восточном коридоре — в пределах нормы. Стена у лестницы — звук глухой, пустот нет. Электропроводка визуально в порядке».
Он не нашел ничего, что могло бы объяснить скрип. Ничего, что могло бы объяснить отражение в зеркале. Но он и не нашел ничего, что опровергало бы его теорию о галлюцинациях. Пока что его осмотр лишь подтверждал: дом старый, но в целом крепкий. И это было хуже, чем найти какую-нибудь очевидную проблему. Потому что это означало, что проблема не в доме.
Завершив осмотр гостиной, Лео направился в узкий коридор, ведущий к подсобным помещениям. Его взгляд автоматически скользнул по дверям, оценивая их пропорции — и вдруг зацепился за одну, в самом конце.
Дверь в чулан.
Что-то в ней было не так. Он подошел ближе, изучая ее. Полотно было стандартным, но его верхний край казался подозрительно низким. Он провел пальцами по косяку, будто проверяя ровность линий, затем отошел на шаг назад, мысленно реконструируя планировку. Комната за этой стеной... кладовая. Исходя из ее размеров, стена не должна быть такой толстой.
Лео вернулся в кладовую, на глаз прикинул ее глубину. Несоответствие стало очевиднее. Сердце его забилось чуть быстрее — не от страха, а от азарта исследователя, напавшего на след. Он достал рулетку.