В кладовой он измерил расстояние от двери до противоположной стены. Затем в коридоре измерил высоту самой подозрительной двери и толщину стены по дверному проему. Цифры не лгали. Дверь и ее проем были на добрых пятнадцать сантиметров короче, чем должны были быть, учитывая замеренную толщину перегородки. Сверху будто висел невидимый, но ощутимый груз.
Он стоял, глядя на эти цифры, затем на дверь. Разум лихорадочно перебирал варианты: зашитая ниша, ошибка строителей, поздняя перепланировка... Но дверная рама выглядела старой, той же эпохи, что и весь дом. И зачем кому-то укорачивать дверь, вместо того чтобы перенести проем?
Медленно, почти неохотно, он поднес блокнот и сделал запись:
«Коридор у кладовой. Аномалия: несоответствие визуальной/фактической высоты дверного проема (~15 см). Причина — не установлена.»
Он добавил жирный знак вопроса на полях. Это была уже не история болезни. Это было досье на нечто, не подчиняющееся законам его мира.
Отступать было некуда. Ярость, кипевшая в Мае, требовала выхода, и единственным приемлемым направлением стала атака на информационном фронте. Если этот дом и правда был чем-то нечист, это должно было отразиться в истории. Бумаги никогда не лгали — они просто умалчивали. А раскрывать тайны было ее специальностью.
Она направилась в местную библиотеку, расположенную в старом, приземистом здании из темного кирпича. Воздух внутри пах пылью, старым деревом и чем-то еще — сладковатым и затхлым, словно запах увядших цветов. За стойкой сидела женщина лет шестидесяти, с седыми волосами, убранными в строгую пучок, и внимательным, невозмутимым взглядом. Она представилась миссис Хоуп.
«Мне нужна информация о вилле «Рассветный Туман», — заявила Мая, стараясь говорить ровно, без вызова. — Архитектурные планы, фотографии, сведения о прежних владельцах».
Миссис Хоуп кивнула, ничуть не удивившись, и проводила ее в читальный зал, где стояли массивные деревянные каталожные шкафы. Мая принялась за работу с привычной методичностью. Ее пальцы, привыкшие листать цифровые досье, теперь скользили по пожелтевшим карточкам, выискивая заветные слова.
Она выписала номера всех возможных дел: «Городская архитектура, 1880-1900», «Частные владения, Северный берег», «Семья Хоторн». Она искала хоть одну четкую фотографию фасада, хоть одну газетную заметку о строительстве или продаже, любой официальный документ, который пролил бы свет на происхождение этого места.
Она верила в факты. В бумажный след, оставленный временем. Где-то здесь должна была храниться правда.
Спустя час методичного поиска Мая столкнулась с пустотой. Настоящей, зияющей.
В папке «Городская архитектура» не оказалось листа с номером, под которым по описи значились чертежи «Рассветного Тумана». На его месте была лишь аккуратная дыра от вырванных сургучных печатей. В альбоме с видами города она нашла единственное изображение виллы — крошечную открытку, где здание было снято с такого расстояния, что превращалось в размытое пятно среди деревьев.
Это уже не было похоже на случайность. Это было похоже на чистку.
Собрав невнятные доказательства, Мая подошла к стойке, где миссис Хоуп каталогизировала новые поступления с невозмутимым видом.
«Простите, но в архиве отсутствуют ключевые документы по вилле «Рассветный Туман», — начала Мая, стараясь сохранить деловой тон. — Чертежи, судя по описи, были изъяты. Крупных фотографий нет. Не могли бы вы помочь?»
Миссис Хоуп медленно подняла на нее взгляд. Ее глаза, цвета старого льда, изучали Маю без осуждения, но и без теплоты.
«А, старый дом Хоторнов, — произнесла она голосом, в котором не дрогнула ни одна нота. — Да, о нем мало что сохранилось. Очень старое здание. Много кто в нем жил, много кто уезжал». Она слегка наклонила голову. «Интересное место для исследований».
Мая смотрела на невозмутимое лицо миссис Хоуп, и ярость внутри нее начала остывать, сменяясь знакомым чувством профессионального разочарования. Не уклончивость, а рутина. Не сокрытие, а равнодушие.
«Да уж, бюрократия, она везде одинаковая», — пробормотала Мая скорее для себя, отводя взгляд. Она махнула рукой, собирая свои бесполезные выписки. «Спасибо, что уделили время».
Мысленно она уже вычеркивала этот канал. Архивы маленьких городков всегда были в хаосе, документы терялись, старики на пенсии не горели желанием копаться в пыльных папках. Она списала пустые полки и отсутствие чертежей на обычную человеческую безалаберность, а не на зловещий умысел. Это было проще. Реалистичнее.