Но усталость была сильнее. Она накатывала тяжелыми, свинцовыми волнами, смывая краски паники и оставляя лишь выжженную, серую пустыню истощения. Веки становились тяжелыми, дыхание — глубже и ровнее. Вой ветра начал сливаться в один монотонный гул, а скрипы дома отдалились, словно доносясь из-под толстой воды.
Он перевернулся на бок, подтянув колени к груди в несвойственном ему позе эмбриона. В последние секунды перед тем, как сознание окончательно погрузилось во тьму, он попытался ухватиться за обломок самого мощного своего защитного механизма — отрицания.
«Это просто усталость», — прошептали его губы в темноте, и слова прозвучали как молитва, как заклинание. «Завтра… завтра будет лучше».
И с этой хрупкой, ложной надеждой он провалился в сон, чувствуя себя не хозяином в этом доме, а незваным, потерянным гостем, которому позволили переночевать. А за окном стонал ветер, и «Рассветный Туман», казалось, лишь притаился, затаив дыхание, дожидаясь, когда его новый обитатель окончательно потеряет бдительность.
Глава 3
Тяжелая дубовая дверь захлопнулась, отсекая Маю от влажного утреннего воздуха и одиночества бухты. В доме пахло старой древесиной, воском и тишиной — той самой, за которой она и приехала. Тишиной, которая должна была стать плодотворной.
Кабинет — бывшая гостиная с панорамным окном, упирающимся в серую стену тумана, — встретил ее привычным молчаливым укором. Посреди комнаты стоял широкий письменный стол, единственный островок болезненного порядка в царстве творческого хаоса.
Сначала — чашка. Фарфоровая, темно-синяя, без единой узоры. Ее нужно поставить ровно в правый верхний угол коврика для мыши, чтобы ручка точно ложилась на стык плиток узора. Потом — ноутбук. Открыть, проверить индикатор: полная зарядка. Никаких проводов, ничего лишнего, что могло бы отвлечь. Пальцы скользнули по клавишам, выводя из сна черный экран. Он ожил, ослепив белизной пустого документа.
Мая отложила компьютер в сторону, встала и подошла к стопке книг на краю стола. «Психология травмы», «Анатомия преступления», «История северных поселений». Она взяла верхнюю, пролистала, не видя слов, и поставила обратно, но уже ровнее, выравнивая корешки по невидимой линии. Потом следующую. И еще одну. Каждое движение было ритуалом, священнодействием, цель которого — отдалить неизбежное.
Наконец, все было готово. Идеально готово. Она опустилась в кресло, положила ладони по бокам от клавиатуры и уставилась на экран.
Белое поле документа зияло абсолютной, безжизненной пустотой. Оно не просто ждало слов. Оно, казалось, впитывало в себя все ее мысли, все намерения, оставляя после себя лишь вакуум. Мая сидела неподвижно, ее взгляд был прикован к мигающей вертикальной черточке курсора. Глубоко внутри шевелилось смутное, детское ожидание. Что вот сейчас. Сейчас случится чудо. Что буквы начнут складываться сами, наполняясь смыслом и силой без ее участия, как по волшебству. Она ждала. Но единственным движением в комнате оставалось медленное, ленивое клубящееся марево за стеклом.
Она сделала глубокий вдох, словно собираясь нырнуть в ледяную воду, и ее пальцы наконец опустились на клавиши.
Так-так-так. Ритмичный стук нарушил давящую тишину. На ослепительной белизне экрана возникли первые черные знаки.
«Туман за окном был густым, как похлебка, скрывая секреты, которые он не хотел отпускать».
Мая замерла, вчитываясь. Ее лицо, секунду назад напряженное в ожидании, исказилось гримасой отвращения. Пальцы резко рванулись к клавише Backspace.
Дзынь. Дзынь. Дзынь.
Предложение исчезало рывками,словно его стирала ядовитая ластиковая тварь.
Внутренний голос зазвучал с едкой отчетливостью: Дерьмо. Ничего, кроме дерьма. «Густой, как похлебка»? Это уже было у каждого второго автора дешевых триллеров. Ты должна быть лучше этого. Ты ДОЛЖНА. Хотя...
Она снова вдохнула, пытаясь сбросить с себя оцепенение, и напечатала новую фразу, быстрее, почти с вызовом.
«Его прошлое вернулось к нему в шепоте дождя по жестяной крыше...»
Дзынь. Дзынь. Дзынь.
...Хотя, похоже, что уже нет, — прозвучал в голове безжалостный приговор. — Похоже, ты иссякла. Кончилась. И приехала сюда, в этот богом забытый угол, чтобы удостовериться в этом лично.
Сжав кулаки, Мая яростно щелкнула по кнопке свертывания окна. Обличительная белизна документа исчезла, сменившись уютным хаосом обоев рабочего стола.
«Не та голова, не то настроение. Надо просто разогнаться, найти точку входа», — убеждала она себя, уже открывая браузер.
Десяток новых вкладок вспыхнули строчкой под адресной строкой. Ее пальцы лихорадочно вывели в поиске: «психология серийных убийц неорганизованного типа». Пока грузилась статья, она тут же открыла следующую: «история заброшенных бумажных фабрик 19 века». И еще: «как работает слуховая память и эффект дежавю», «карты приливов и отливов залива Ков-Лост», «архитектура викторианских вилл северного побережья».