Опять этот Франц!
— Но… для чего же вы тогда созданы?
— Думаю, вы уже догадались. А теперь ступайте и принесите свои вещи, я провожу вас в ванную комнату. Скоро приедет Франц, и мне надо переодеться к его приходу.
— Но сначала… Поцелуй меня, — потребовал он, и Илону охватила паника.
Боже, ей только что удалось взять себя в руки!
Она вскрикнула, когда он сжал ее в объятиях и приник ртом к ее губам, проникая языком все глубже и глубже, пока она не обмякла, потеряв всякое желание сопротивляться.
А что, может быть, и впрямь плюнуть на осторожность и…
С каждой секундой Илона чувствовала, что все больше и больше растворяется в его объятиях. И ее руки помимо воли все крепче обвивали его шею, притягивая ближе, ближе…
Когда ей, наконец, удалось оторваться от Петера, дыхание его было тяжелым и прерывистым.
— Ты должна избавиться от Франца как можно скорее, — пробормотал он. — А теперь, пожалуйста, покажи, где у тебя ванная. Боюсь, что только ушат ледяной воды поможет нам прийти в себя.
Понимая, что он совершенно прав, она, тем не менее, готова была запротестовать. Хорошо, пусть отправляется в этот проклятый душ. И она тоже пойдет охладить свою пылающую плоть, — но в другой, поменьше размерами, куда вход гостям заказан. И выйдет оттуда спокойной, бесстрастной, почти бесполой!
Обезумевшая от страсти Илона не вписывалась в ее планы. Не она, а он должен был потерять контроль над собой!
Но как это здорово, когда он обнимает и целует ее! И как трудно от этого отказаться — в эту минуту, сейчас.
5
Застонав, Илона сдернула узкую и жаркую кожаную одежду и юркнула под душ. Сильная струя холодной воды быстро привела ее в чувство, и через каких-нибудь десять минут она открыла дверь Францу — свежая и сияющая, как утренняя роза.
— Привет, — она буквально прыгнула через порог, чтобы поцеловать его в щеку. — Как чувствует себя безупречный отец прекрасной семьи?
— Немножко нервничает. Вдобавок еще эти дела… А что у тебя? Понравилось наше произведение этому снобу?
— Он вовсе не сноб, — мягко поправила Илона, направляясь в кухню. Франц потащился следом. — Дом ему понравился, он уже позвонил своему агенту, и я думаю, что сделку удастся заключить прямо завтра. Вы довольны, шеф?
— Потрясающе! — мгновенно воспрянувший духом Франц обнял Илону, приподнял и закружил в воздухе. — Это надо отметить.
Он шагнул к холодильнику и потянулся к запотевшей банке пива, но вдруг остановился, прислушиваясь.
— Что там за шум в ванной? — Он нахмурился. — Похоже, ты, как всегда, забыла выключить воду.
У Илоны дрогнули колени, — кажется, ее застигли на месте преступления. Чушь, ерунда! Франц — свой человек, и нечего его стесняться.
— Не волнуйся, — спокойно проговорила она. — Я ничего не забыла. Это… Это наш гость принимает душ.
— Петер? — Глаза Франца округлились, и в них появилось страдальческое выражение. — Ох, Илона, Илона. Ну что мне с тобой делать?
Она беззаботно улыбнулась.
— Конечно же, выпороть. Но все равно, сегодня он будет хозяином стола. — Она снова почувствовала приступ необычайного возбуждения.
Франц внимательно взглянул на нее и заразительно расхохотался.
— Не далее как вчера ты утверждала, что он тебя не интересует. Ох уж эти женщины!
— Напротив, Петер давно привлек мое внимание. Просто мне казалось, что ему не до меня. К счастью, я ошиблась…
— К счастью?
— Конечно же, и сегодня он собирается у меня заночевать.
— Гм. Но надеюсь, ты выбросила из головы эту дурацкую идею насчет ребенка?
Илона отвернулась.
— Нисколько она не дурацкая. Из меня получится превосходная мать.
— Не сомневаюсь. Но вряд ли Петер Адлер окажется любящим отцом.
— А он ничего и не узнает. К тому же я ни на что не рассчитываю. Разве что на его гены.
— Послушай, Илона, будь осторожна. Может быть, он и не плохой человек, но… все эти банкиры на одно лицо. И этот, по-моему, такой же. Ходячая банкнота — и ничего более. И все-таки… зачем его обманывать? Ты же всегда была порядочным, прямым человеком.
— Да, была, — Илона явно смутилась. — Но, может быть, ты просто плохо меня знаешь?
Удивленно посмотрев на нее, Франц рывком открыл банку пива.
— Не думаю.
— Так или иначе, это не твоего ума дело. Простите за грубость, шеф, но я буду спать, с кем хочу. Я же в твою личную жизнь не лезу.
— Если бы. Вечно даешь мне советы, в которых я не нуждаюсь.
— Ты все равно к ним никогда не прислушиваешься. Впрочем… оставим это, Франц.