— Сеньор Дельяно! — выпалила девчонка, останавливаясь напротив нас. — Это ведь вы, правда? Солист «Мятежников»?
— Да, я, — со вздохом согласился Федерико. — Чем обязан?
— Можно Ваш автограф? — выпалила фанатка, протягивая моему мужу альбом для рисования и карандаш, которые держала в руках.
Федерико отпустил меня и разложил альбом на коленях. Ох, что я там увидела! Каждую страницу украшали портреты крупным планом. Портреты одного и того же человека: моего мужа! Нет, ну что за наглость?! Эта девица, вообще, знает, что он женат?! Наверняка, она не слепая и видит обручальное кольцо на его пальце!
— Как Вас зовут? — сделав вид, что не узнал себя, спросил Федерико.
— Джун, сеньор, — ответила девушка, зардевшись.
— Необычное имя, — констатировал мой муж, подписывая чистый лист в альбоме.
— Вообще-то меня зовут Юнона, — пояснила фанатка. — Но все называют Джун.
— Вот, держите, — сказал Федерико, — возвращая ей подписанный альбом. — Хорошие рисунки.
— Вы, правда, так думаете? — расцвела, девчонка. — Это все — Ваши портреты. Вы — мой вдохновитель! Я с ума схожу от Вашей музыки! Вы — просто супер! Я все о Вас знаю, бываю на всех Ваших концертах, покупаю все Ваши диски и всю атрибутику с Вами! Я…
— Милый, который час? — нарочито выделив голосом первое слово, спросила я, останавливая словоизвержение наглой девчонки.
Достав телефон, мой муж посмотрел на время и ответил:
— Без десяти двенадцать.
— Ох! — засуетилась я. — Пойдем домой, скорее. Мне пора готовить обед и кормить детей.
Детей я тоже упомянула не случайно. На одну страшную минуту мне показалось, что та девушка понравилась моему мужу. Но все сомнения в его верности повылетали из моей головы, когда Федерико быстро поднялся вместе со мной, обхватил за талию и сказал фанатке:
— Прошу прощения, сеньорита. Мы должны идти. До свидания.
— Дети, домой! — крикнула я.
Мальчики немедленно прибежали, а Эстебан даже по пути захватил Элису. На руки он ее не брал — слишком был мал, — но часто водил за ручку. Оставив Юнону обалдевшими глазами смотреть на трех наших очаровательных малышей, мы вместе с ними отправились домой. Федерико взял на руки Луиса, а я — Элису. Эстебан же ухватился за свободную руку отца. Вот так-то! Я никому не отдам мужа! И никто никогда не сможет этого изменить! Особенно, всякие там фанатки, похожие на девушек легкого поведения!
Комментарий к Глава 34
Вот и новая глава, мои зайки!))) Как вам эта Джун?))) И ревность Виолетты?))) Люблю вас!)))
========== Глава 35 ==========
Дома Федерико посадил детей в гостиной, а сам направился за мной, на кухню. Элиса тоже осталась с братьями, поэтому я спокойно взялась за обед. То есть почти спокойно, учитывая, что муж прикрыл за собой дверь. При этом я могла подумать, что сейчас он назовет меня ревнивой истеричкой с навязчивыми идеями, и мы снова поссоримся. Могла. Но почему-то интуиция подсказывала мне, что никакой ссоры не предвидится. Моя рука лишь слегка дрогнула, когда я ставила кастрюлю на огонь, а муж неслышно подошел сзади. Я не видела и не слышала его, но чувствовала. Бабочками в животе, мурашками по всему телу и запевшим сердцем. А уж то, что я ощутила, когда руки Федерико обхватили меня за талию, можно было сравнить с полноценным ураганом. К тому же, любимые губы шепнули мне в ухо:
— Ревнуешь?
Эмоции, которые били через край от прикосновений мужа, напрочь лишали меня разума, не давая солгать. Я, правда, и так не стала бы этого делать, но и открыто признаваться в том, до какого абсурда доходит моя ревность, тоже не хотела. Вот только выбора у меня, в таком положении, не было, поэтому я выдохнула:
— Очень ревную!
Ответный смех Федерико ласкающим импульсом прошел от одного уха к другому и разнесся по всему телу, отправившись в самое сердце.
— Родная, — весело сказал мой муж, — если ты будешь ревновать к каждой фанатке, у тебя нервных клеток не хватит. Ну, неужели такие наглые малолетки стоят твоих переживаний?
— Моих переживаний стоит почти любая женщина, которая только посмеет приблизиться к тебе, — ответила я. — Есть всего несколько исключений. Аврелия, например. Я пока еще не сошла с ума, чтобы ревновать мужа к его родной матери.
— Позволишь угадать, кто еще входить в этот список? — хмыкнул Федерико, нежно целуя меня в ушко.
— Да! — выдохнула я, пытаясь нормализовать мгновенно сбившееся дыхание.
— Лорна, — ответил муж, целуя чуть ниже, в челюсть.
— Да!
— Рената, — поцелуй в изгиб шеи.
— Да!
— Карла, — поцелуй в горло.
— Да!
— Марита, — поцелуй нижнюю часть шеи.
— Да!
— Росанна, — поцелуй в плечо.
— А вот и нет, — ответил мой язык прежде, чем я успела его остановить.
— Нет? — удивленно спросил Федерико, отстраняя голову.
От прервавшихся ласк внутри стало как-то очень пусто. Невольно разожженное желание терзало низ живота, оставаясь неутоленным. О, господи, зачем я это сказала?! Дура! Идиотка! Теперь он точно сочтет меня истеричкой! Но сделанного не воротишь.
— Прости, — смущенно добавила я, — но ты иногда общаешься с ней не так, как с настоящей сестрой. Слишком… ласково что ли?
Мне следовало ожидать, что Федерико возмутится и рассердится. Но вместо этого он снова тихо рассмеялся и припал губами к моему виску, шепча:
— Солнышко! Ну, что ты такое говоришь! Я люблю Росанну, как сестру, не более. Для меня она — родная и любимая сестренка. Я никогда даже отделено не рассматривал ее с другой точки зрения. Это для меня — дикость. Да и для нее тоже. А что до моего обращения с ней, не забывай, на сколько лет она моложе меня.
— При чем здесь возраст? — удивилась я. — В детстве он может играть определенную роль. Но сейчас…
— Сейчас это — просто привычка, — пожал плечами Федерико. — Мы с Энрике и Деметрио практически вырастили Росанну. Поэтому для нас она всегда будет малышкой. Ну, неужели твой отец перестал так к тебе относиться после нашей свадьбы?!
— Но ведь он — отец!
— А мы — братья. И в данном случае, это не так уж важно. Вопрос не в родстве, а в том, кто заботился о ней с детства, и кто полюбил, как родную. Повторяю: для меня Росанна очень много значит, но лишь как сестренка, не более. Я, конечно, ее люблю, но любовь эта сродни отношению отца к тебе. И уж точно даже отдаленно не смахивает на то, как я тебя люблю, милая! Так что успокойся. Мне никто не нужен, кроме тебя! Ты — моя жизнь!
От таких слов я мгновенно растаяла. Так всегда бывало, когда муж клялся мне в своей верности. Мы хотели еще поцеловаться, но тут у меня в кармане зазвонил телефон. Ох, как не вовремя! Но на экране высветился незнакомый номер, и я вынуждена была ответить:
— Алло?
— Сеньора, — послышался из трубки неприятно знакомый голос, — это Джун, которая только что брала автограф у Вашего супруга. Он выронил телефон в парке.
О, господи! Только еще одной встречи с этой наглой девицей мне не хватало! И мужа своего я к ней больше не подпущу! Но ведь телефон как-то нужно забрать!
— Хорошо, — решила я. — Выходите к парковым воротам, и мы подойдем. Спасибо.
— Что? — спросил Федерико, когда я убирала свой гаджет. — Что случилось?
— Ты снова потерял телефон, — фыркнула я. — Вот, что случилось.
Мой муж торопливо проверил карманы и виновато произнес:
— Ой.
Я лишь закатила глаза. Дело в том, что, как творческий человек, мой любимый был крайне рассеянным. За одиннадцать лет, минувших со дня нашего первого поцелуя, он потерял добрую сотню ручек, около тридцати пар наушников и с десяток телефонов. Последний (тот, что нашла эта девчонка) продержался всего полгода.
— Ну, прости, — вздохнул Федерико. — Знаю, тебя злит моя рассеянность…
— Меня злит не рассеянность, — покачала головой я. — Просто в телефонной компании над нами, наверняка, уже потешаются — столько раз им пришлось блокировать твои сим-карты. Честное слово, я удивляюсь, как ты еще не потерял свою голову! Но хотя бы сейчас ничего блокировать не нужно. Твой телефон нашли.