— Он длиной почти тысячу миль и шириной примерно двадцать две мили в самой широкой своей части, — пояснил Габриель. Он настоял на том, что пойдет впереди, чтобы убирать в стороны колючие растения, но Амелия также подозревала, что Габриель хочет первым заметить змей, если они попадутся на пути. — Он намного больше, чем люди представляют, вот почему маяк и ферма Эвана так изолированы от цивилизации.
— Что заставило вас стать смотрителем маяка в таком отдаленном месте? — Амелия не могла понять, почему кто-то осознанно живет вне города, вдали от людей, особенно одинокий мужчина. Она хотела спросить, тосковал ли он по женскому обществу, но не смогла решиться задать такой вопрос.
— Большинство маяков находится в отдаленных местах, подобных этому, — ответил Габриель. — Я провел год на мысе Уиллогби, год на мысе Борда, теперь пробыл девять месяцев здесь, на Кейп-дю-Куэди. Между сменами я провожу корабли через бухту Непеан-Бэй.
— Вы лоцман? — Амелия не думала о том, что он делал, когда не был смотрителем маяка.
— Да, я начал заниматься этим еще в Мельбурне. Мне нравятся большие, загруженные порты, но обычно рядом с ними располагаются огромные людные города, а это мне не по душе. Наверное, можно назвать меня странным, но я такой, предпочитаю одиночество.
— Вы вообще не хотите покидать этот остров?
— Нет, и я надеюсь, что здесь никогда не будет жить много людей.
Амелия пожалела, что не помнит, жила ли она когда-нибудь в большом городе, вообще не помнит свое прошлое.
— Вы помните что-нибудь о том, где жили? — спросил Габриель, словно прочитав ее мысли.
— Нет, ничего. Наверное, если бы вокруг была знакомая обстановка, мое прошлое вернулось бы ко мне. Но я совсем не знаю, что мне знакомо.
— Я уверен, что однажды память к вам вернется, — успокоил ее Габриель.
Впервые он понял, как ужасно ничего не помнить о своей жизни. А девушка достойно справляется с этой ситуацией. Как бы он повел себя сам, окажись в подобных обстоятельствах?
— Я восхищаюсь силой вашего духа, — похвалил он Амелию.
Когда они проходили мимо невысоких кустарников, прямо перед ними на тропу выскочили валлаби. Внезапно раздался гудящий звук, и Амелия охнула от испуга.
— Что это? — с опаской спросила она.
— Эму, — ответил Габриель. — У них сейчас брачный период. — Он пригнулся и посмотрел сквозь ветки кустарника, показал на землю, где было гнездо карликового эму. — В течение двух месяцев самец высиживает яйца, обычно от семи до десяти. — Недалеко от гнезда гордые родители обихаживали недавно вылупившихся птенцов. Габриель указал на них Амелии. — У них пока еще пух вместо перьев, — прошептал он, боясь испугать птиц.
— Разве на острове нет лисиц?
— Нет, их враги — змеи, орланы и Эван.
— Эван?
— С некоторых пор ему нравится готовить эту птицу. Он утверждает, что ее мясо по вкусу напоминает говядину. Я никогда не пробовал его стряпню, поэтому не могу ничего сказать.
— Какая гадость! — возмутилась Амелия. Она снова посмотрела на птенцов страуса. — Они такие красивые.
Амелия была в ужасе, что Эван может убить одного из них. Ей очень хотелось потрогать птенцов, чтобы убедиться, такие ли они мягкие на ощупь, какими кажутся.
Габриель с Амелией продолжили путь и, пройдя немного, Габриель показал Амелии местную фуксию. Ее цветы напоминали красные колокольчики.
— На острове есть несколько удивительных растений, — объяснял он. — Когда сюда приходили китобои и охотники на котиков, с ними сюда добирались и те, кто занимается растениями. Они искали здесь новые виды. Они собирали семена с таких растений, как фуксия.
Амелия была поражена цветом растения и тем, что такие прекрасные цветы растут среди скучных, колючих кустов.
Габриель снова остановился. Они стояли на вершине склона, и перед их глазами открылся удивительный вид. Габриель указал на скалы Ремаркабл-Рокс вдали. Они были похожи на стадо доисторических животных, сгрудившихся на вершине купола.
Ветер и вода придали им необычные формы, поэтому эти скалы носят такое название: Ремаркабл — удивительные. Амелии очень захотелось увидеть их вблизи, но она застыла от восхищения. По всему берегу скалы спускались к самому морю. Хотя море было спокойным, небольшие волны бились у подножия скал, рождая белую пену. Зрелище было захватывающим. Амелии трудно было поверить, что эти прозрачные воды сделались настолько бурными и свирепыми, что сбили корабль с курса и погубили столько невинных жизней. Внезапно в памяти Амелии промелькнули нечеткие картины. Все это длилось лишь мгновение, но она увидела и почувствовала, как соленые брызги падают ей на лицо, мешая дышать. Амелия охнула.