— Он просто неистовствовал. Сесилия сказала, что он решил, будто бы я убежала. Сегодня утром он сказал мне, что я не смогла бы выжить.
— Он прав.
— Я могу ошибаться, но у меня сложилось впечатление, что вчера он волновался за меня. Определенно он странный человек.
— Это моя вина. Если бы я не попросил вас о помощи…
— Вы не виноваты, Габриель. Никто не ожидал, что мы найдем труп, но беднягу надо было похоронить. Я понимаю. Уверена, что и Эван тоже понимает это. Он просто слишком упрям, чтобы это признать. — Амелия замолчала, вспомнив гневные слова Эвана. — По крайней мере, я извлекла некоторую пользу из всего случившегося сегодня, если можно так сказать. И это меня обрадовало.
— В каком смысле?
— Я узнала о преступлении, которое совершила Сара Джонс.
Габриель промолчал. Он считал, что девушке самой решать, говорить ему об этом или нет.
— Эван сказал, что я… Сара Джонс украла браслет у дочери хозяйки. Я не могла сделать этого. Сама мысль об этом представляется мне омерзительной. Потом, если у меня были хозяева, значит, я была прислугой. Не кажется ли вам это странным, учитывая мою неспособность к домашним делам?
— Кажется.
— Если бы Эван подумал об этом, то наверняка тоже согласился бы.
— Вы правы.
— Вы действительно так думаете? — с радостью спросила Амелия.
— Да. Действительно, если бы вы работали прислугой, ваши руки не были бы такими нежными. — Впервые Габриель понял, что действительно произошла ошибка, девушку приняли за другую. Но доказать это будет трудно.
— Я надеялась, что вы правы. — Амелия снова загрустила.
— В чем?
— Если бы я нарушила закон, то сделала бы это по какой-то причине. Возможно, я смогла бы жить с этим, но кража браслета… какая нелепость. Я просто не верю, что могла бы его украсть. Вероятно, это сделал кто-то другой. — Несколько минут Амелия наблюдала за лучом. Свет давала лампа с несколькими фитилями. Свет усиливался с помощью линз и направлялся в сторону открытого моря с определенными интервалами.
— Вы не можете винить себя, когда вам так мало известно о прошлом, — успокаивал ее Габриель.
— Если бы я вспомнила хоть что-нибудь, — размечталась Амелия.
— Вам нужно просто запастись терпением, — продолжал Габриель. Он думал о том, что надо написать начальству тюрьмы на Ван-Демьенз-Лэнд и узнать что-нибудь о Саре Джонс. Но говорить об этом девушке пока не стоит, чтобы не обнадеживать ее понапрасну.
— Сегодня на ферму приходила Карлотта, — добавила Амелия.
— Неужели? — Габриель не сказал Амелии, что Карлотта собирается навестить ее. Тогда он не поверил, что она действительно это сделает.
— Она принесла итальянский хлеб и абрикосовый джем. Детям он очень понравился.
— Как мило с ее стороны, — заметил Габриель. Он надеялся, что Карлотта нашла себе занятие, которое может отвлечь ее внимание от него самого.
— Да, действительно.
— Вы так говорите, словно не доверяете ей. — Что-то в тоне девушки пробудило в Габриеле любопытство.
— Если быть до конца откровенной, я не совсем понимаю, чего она добивается. — Амелия не хотела рассказывать Габриелю, что Карлотта говорила о нем по-итальянски. Он жил рядом с Диксонами, поэтому не стоит их ссорить. — Когда мы встретились в первый раз, Карлотта отнеслась ко мне очень холодно, а теперь… она хочет, чтобы мы стали близки, как сестры. Не представляю, что она задумала, но у меня плохое предчувствие. И я собираюсь все выяснить.
У Габриеля были свои соображения по поводу Карлотты. Вульгарные манеры итальянки отталкивали его, но явно она старается завлечь его. Габриель подумал, что лучше сменить тему.
— Как вы ладите с детьми Эвана?
— Сейчас намного лучше. Малыш Майло начал проводить со мной больше времени. Полагаю, ему не хватает материнской ласки.
— Смерть Джейн стала для всех тяжелым испытанием, особенно для самых маленьких.
— Довольно странно, но я несколько раз на этой неделе назвала Майло Маркусом. Не знаю почему.
— Наверное, он напоминает вам ребенка, которого вы знали.
— Думаете, что у меня есть сын по имени Маркус?
— Сомневаюсь. — Габриеля удивили слова девушки, Ему почему-то не хотелось верить в то, что она была замужем.
Амелия заметила, что он взглянул на ее руку, где должно было быть обручальное кольцо. На безымянном пальце не было даже никакой отметины. Амелия вдруг подумала, что, может быть, у нее есть внебрачный ребенок. Но вряд ли она принадлежит к женщинам подобного типа.