- Останься. Мне так будет спокойнее.
Что мне оставалось? Не разнимая рук (от чего по коже бегали приятные мурашки), мы подошли к учительнице танцев. Складывая свои папки в сумку, она тепло улыбнулась Виолетте и произнесла:
- Я только хотела сказать, что довольно неплохо общалась с твоей мамой. Ее смерть потрясла меня, как и всех, кто был с ней знаком. И я очень сочувствую тебе и твоему отцу.
Я перевел взгляд на Виолетту и понял: ее нужно отсюда уводить. Она побелела, как полотно. Господи, ну, кто эту Джаки за язык тянул?! Держала бы свое сочувствие при себе! Она ведь только расстроила Виолетту!
- Тише, Вилу! – воскликнул я. – Все хорошо! Все в порядке! Пойдем отсюда!
Я отпустил ладонь подруги, осторожно приобнял ее за плечи и предложил другую руку. Она оперлась на меня, и мы вместе поспешили уйти.
- Не переживай! – внезапно крикнула Джаки. – Да, ты потеряла мать, но посмотри на то, что имеешь сейчас!
Она хотела добавить что-то еще, но мы уже покинули кабинет. Я понимал, что Виолетта скоро расплачется, поэтому быстро завел ее в ближайшую пустую комнату. И как в воду глядел. Стоило двери закрыться за нами, как подруга припала к моей груди и разрыдалась.
Мне было вполне понятно, с чем связана такая реакция. Поэтому я крепко и надежно обнял ее, давая понять, что всегда буду рядом. Как жаль, что я не способен защитить ее от скорби по матери! Если бы в моих силах было сделать хоть что-нибудь… что угодно, лишь бы ЕЙ стало легче… Боже, помоги этой девушке!
- Тише, тише! – мягко шепнул я в ухо подруге. – Все будет хорошо! Давай успокоимся! Не надо плакать! Ведь Джаки права. Умей ценить то, что имеешь!
- А что я имею?! – выдавила сквозь слезы Виолетта. – Что? Леон, оказывается, все время вешал мне лапшу на уши! Франческа с Камиллой оказались такими…
- Что ты имеешь, Вилу?! – возмутился я. – Ты имеешь возможность заниматься любимым делом! А измена Леона показала тебе, кто твой настоящий друг, а кто нет! У тебя есть Герман, Ромальо, Ольгитта! Они любят и поддерживают тебя! Ты нужна Макси, Нати, Андреасу! Ты нужна всем!
Я помолчал немного, а потом все же решился скромно добавить:
- Наконец, не надо сбрасывать со счетов и меня, Вилу.
Девушка отстранила голову. На ее щеках все еще блестели дорожки слез, но глаза уже высохли. А потом… я сам не понял, что произошло… Виолетта вдруг потянулась ко мне. А я? Что я мог сделать, когда она так… близко? Только ответить тем же, потянувшись навстречу губам подруги…
Стоп! Именно! Виолетта – моя подруга! Просто подруга! А что мы сейчас делаем?! Убиваем духовную связь между нами! Если я не отстранюсь, и наши губы соприкоснуться (одна мысль об этом уже заставляет мое сердце взлететь в небеса), она меня возненавидит, потому что не сможет полюбить! Никогда!
Было больно. Невыносимо больно. Каждая клеточка моего существа, казалось, протестовала. Тем не менее, я нашел в себе силы отстраниться от Виолетты. То есть, даже не отстраниться, а подставить щеку, как в прошлый раз. И снова любимые губы коснулись всего лишь щеки. И как же меня тянуло поцеловать ее по-настоящему… Я упорно игнорировал эту тягу, продолжая внушать себе, что не могу потерять подругу. Не могу!
Впрочем, Виолетта почти тут же и отстранилась и, поняв, что произошло, со смехом сказала:
- Ты не меняешься!
Я лишь с нежностью наблюдал за такой родной и такой любимой улыбкой подруги. Что-то в ней показалось мне странным. И дело было вовсе не в слезах, которые все еще блестели на щеках Виолетты, а в ее взгляде. Что-то такое…
Стоп! Сколько раз нужно повторять себе, что нельзя задумываться о подобных чувствах! Мне же будет хуже! Главное, что следует запомнить: она не любит меня и никогда не полюбит. И, если мне иногда кажется, что подруга смотрит на меня как-то не так, это – не более, чем плоды моего влюбленного воображения!
- Не меняюсь, – согласился я, бессознательно протягивая руку, чтобы стереть соленые капли с любимого личика.
Удивительно, но Виолетта не сопротивлялась, позволив моей ладони мягко пройтись по обеим щекам. А в глазах ее снова отразилось… Так, не думать об этом! Не думать! На чем я там остановился? Ах, да!
- Не живи прошлым, Вилу, – горячо добавил я, заглянув в глаза подруге. – Знаю, это сложно. И мне тоже очень жаль твою маму, как и всем другим. Но она бы не хотела, чтобы ты плакала всякий раз, когда речь заходит о ней. К тому же, есть люди, которые всегда тебя утешат. А это – очень ценно.
Помолчав секунд десять, Виолетта улыбнулась и прильнула ко мне со словами:
- Знаю. У меня есть ты, и это – самое ценное, что только может быть!
Снова объятия, снова борьба с чувствами, снова уничтожение малейших ростков надежды… Но какое это имеет значение в сравнении с тем, что я едва не потерял? Наша с Виолеттой дружба… она очень легко может разрушиться. Один опрометчивый поступок, одно неосторожное слово – и все. Она возненавидит меня. И ее доверия мне будет уже не вернуть. Никогда. Так что нужно быть предельно осторожным.
====== Глава 50 ======
Проходили дни. Все происходило по одному и тому же графику. Занятия в «Студии», репетиция в «Ресто» и болтовня в моей комнате. Иногда после уроков я еще оставался с Энрике.
Конечно, мой почти брат тут же узнал об очередном «недопоцелуе», и долго смеялся, когда я рассказал ему о нем. Он снова попытался меня убедить, что у Виолетты тоже есть ко мне какие-то чувства, но ведь это невозможно, правда?
Кое-какое разнообразие в эту рутину внесли выходные. В субботу утром я проснулся от громкой трели звонка внизу. Кто-то настойчиво нажимал на кнопку, требуя, чтобы его впустили. Я посмотрел на часы. Нет, для Виолетты слишком рано. Тогда что происходит? Все странно это…
Торопливо влезая в джинсы, я отчетливо услышал снизу испуганный возглас мамы. Так, это уже перебор! Сейчас я задам этому незваному гостю!
Стремглав спустившись вниз, я, однако, тут же замер. На пороге дома стоял незнакомый мужчина с суровым лицом. У него были темные волосы, блестящие карие глаза, прямой нос и волевой подбородок… Он чем-то напомнил… Нет, не может быть!
Тем не менее, передо мной стояла моя копия, только в возрасте лет сорока. И, между прочим, эта самая копия, увидев меня, заулыбалась. Мама же стояла перед этим мужчиной, будучи в полном шоке.
- Привет, – поздоровался со мной незнакомец. – Меня зовут Гаспар Феррари. Как я рад, наконец, познакомиться с тобой!
- Не говори с ним! – прикрикнула моя мама.
Я удивленно на нее уставился. Да что, вообще, происходит?! Аврелия Дельяно – женщина, которая вырастила меня – кричит на незнакомого мужчину? Бред! А самое странное, этот мужчина, казалось, вовсе не оскорбился. Он лишь покачал головой со словами:
- Мальчик имеет право знать, Аврелия.
- О чем?! – возмутилась та. – О том, какая ты свинья?! Какой трус?!
- Да что происходит?! – встрял я. – Кто вы такой, синьор Феррари?!
- Это твой отец, Федерико, – убито вздохнула моя мама.
Я нахмурился. Честно говоря, у меня была такая мысль, судя по внешности Гаспара. Но неужели у этого гада хватило наглости заявиться сюда?! И как он нас нашел?! Бред какой-то! Не может человек быть настолько бессовестным, чтобы заявиться к сыну, которого бросил еще до рождения!
- Не понял, – констатировал я.
- А что тут понимать, сынок? – радостно воскликнул Гаспар. – Я – твой отец!
Я был в шоке. Этот человек, похоже, действительно, думает, что, заявившись сюда, тут же будет прощен за шестнадцать лет отсутствия! Ну и наглость!
- Это какая-то ошибка, – скрестив руки на груди, холодно произнес я. – У меня нет отца.
- Как – нет, если это я? – рассмеялся Гаспар.
- По-моему, он ясно дал понять, что не хочет с тобой знакомиться, – встряла моя мама.
- Не решай за нашего сына, Аврелия! – отрезал мужчина.
- А она и не решает, – заявил я. – Просто правильно толкует мои слова. Я знать вас не желаю.
У Гаспара был такой вид, словно его окатило ледяной водой. Он явно не ожидал такой реакции сына. Что ж, я – мастер на сюрпризы.