У меня кровь отлила от лица, пальцы на ногах занемели, а живот скрутило в тугой узел. Я ничего не знала о своем рождении, и то, как преподнес эту информацию Лют, наводило на подозрения.
— Гневы постоянно рыщут за пределами городища, — продолжил наставник чуть тише, но от этого не менее угрожающе. — Они проникают в мир, ищут тела, чтобы завладеть ими. Могли овладеть и тобой, когда ты осталась без родительской защиты. Что, если гнев поселился в тебе с самого рождения? Возможно, ты одержима и даже не догадываешься об этом.
Мои легкие сжались, не давая воздуху проникнуть внутрь. Слова Люта эхом отдавались в голове. Я вспоминала слова деда о гармонии с природой и чистой энергии, которая течет в каждом живом существе. О том, что гнев — это искажение, болезнь, которую можно умиротворить, а не уничтожить. Тихомир учил меня слушать и понимать, а не подавлять. А в чем убеждал Лютобор? Что я с рождения проклята? А мой дар — бомба замедленного действия, которая рано или поздно взорвется?
— Ты должна понять, Гаяна! — Лют ухватил меня за подбородок, вынуждая смотреть прямо на него. — Ты обязана себя контролировать! Полностью. Иначе я сам найду способ управлять твоим даром. Ради безопасности городища. Ради всех нас.
— Вы меня уничтожите? — прошептала, ощущая, как ужас опутывает тело ледяными щупальцами.
Лютобор не раз демонстрировал, насколько безжалостно способен действовать с теми, кто поддался гневу. Стояну, ставшую одержимой, он спалил на моих глазах. Если Лют сочтет мой дар опасным, то ни перед чем не остановится.
— Если сорвешься и позволишь гневу взять верх, ты не оставишь мне выбора. — В его холодных глазах я не заметила ни сочувствия, ни злобы, а только прагматичную решимость и звериную преданность общему делу.
Разговор на этом завершился, но оставил после себя горький осадок. Я действительно ничего не знала о своем рождении. Дед Тихомир не упоминал подробностей, а выяснить их сейчас не представлялось возможным. Лют не отпустит меня домой, понимая, что я могу не вернуться. Однако, если я хотела найти ответы о своем даре и необычных способностях, их следовало искать в прошлом.
Я вышла из кабинета Лютобора, испытывая неприятные ощущения. Тяжесть в груди никуда не делась. Наоборот, внутри будто все занемело, испытывая отчаянную потребность в тепле и поддержке. Меня не покидало чувство, что я застыла на краю пропасти. Одно неверное движение, и я полечу вниз. А Лют даже не оглянется, исполняя свой долг. Слова проверяющего, что я одержима с рождения, не выходили из головы. Мне срочно требовалось узнать правду и доказать Лютобору, что его подозрения ошибочны.
Тренировка на полигоне, скорее всего, уже закончилась. Я поспешила в комнату, где собиралась наша команда. Ирия и Славен уже находились там, используя каждую свободную минуту для поисков разгадок.
Славен устроился за письменным столом, обложившись горой свитков и картами городища разных исторических периодов. Ирия помогала парню раскладывать свитки, подавала нужные и аккуратно складывала уже прочитанные по краям стола. Запах пергамента и пыли в воздухе навевал атмосферу тайны.
Стоило мне войти, как друзья отвлеклись от работы, уставившись с сочувствием и беспокойством.
— Ты в порядке? — Ирия отложила работу и поспешила ко мне, чтобы поделиться целительской энергией. — Что сказал Лютобор?
Я расслабленно выдохнула, ощущая, как напряжение потихоньку отступает.
— Он еще раз напомнил о необходимости контроля, — рассказать всей правды не решилась. — И о том, чтобы мы сосредоточили все силы на выполнении задания. Что там с печатью? Удалось что-нибудь выяснить? Откуда взялся зов, притягивающий гневов к древним камням?
— Мы кое-что нашли! — поделился Славен, в глазах которого горел азартный огонек. Парень поманил меня к столу пальцем и указал на один из свитков. — В старых текстах написано о системе защиты городища, созданной после Ночи гнева. Информация не касается купола, но объясняет, почему храмы Сварога построены именно там.
Глядя на полыхающую воодушевлением ауру друга, я невольно отвлеклась от собственных проблем. Тревоги отошли на второй план, когда взглянула на старый документ, изъеденный временем. Разобрать что-то в полустертых письменах было довольно сложно, но Славен охотно пояснил, что там содержится.
— Обломок из башни — часть древней печати! Первые чародеи не могли полностью закрыть все разломы, появившиеся в Ночь гнева, — произнес с благоговейным трепетом. — Но они научились их запечатывать, создавая энергетические заглушки. Эта печать, вероятно, закрывала один из малых разломов между нашим миром и Изнанкой.