— Гаяна! — ошеломленно прошептал боярич, изумленно переводя взгляд с меня на портрет и обратно. — Ты же ее точная копия. Как такое может быть?
— Не знаю, — просипела внезапно севшим голосом. — Наставник, что это значит? Княгиня была беременна, когда пропала пятнадцать лет назад. И примерно в то же время дед Тихомир нашел меня в лесу. Она же не?.. Они оба… Мои родители?
Лютобор молчал. Он стоял, прислонившись к холодной стене, и смотрел на меня с таким напряжением и интересом, что мне сделалось не по себе. Как будто наставник что-то просчитывал в уме, сопоставлял древнее пророчество, мой уникальный дар и этот портрет, способный в одночасье перевернуть выстроенную картину мира.
— Но как такое возможно? — Ирия едва оправилась от шока. Они со Славеном глазели на меня, как на чудо. Мне сделалось не по себе от восхищения, которое угадывалось за этими взглядами. — Твой день рождения был недавно, и он совпадает с тем днем, когда волхв нашел младенца в лесу.
Я кивнула, вспоминая по-летнему жаркий весенний день, когда Тихомир впервые рассказал мне эту историю.
— Все верно, это произошло в мае.
— Но княгиня Велислава пропала в конце зимы, задолго до этого, — возразил Славен, бережно касаясь старинных свитков и жадно вчитываясь в их содержимое. — Летопись указывает на конец февраля.
Между моим появлением в деревне и пропажей беременной княгини прошло не меньше двух с половиной месяцев. Подобное расхождение разрушало все предположения о том, что я могла быть ее дочерью.
Как бы она выжила? Одна, в лесу, на последних сроках?
— Значит, Велислава исчезла за два месяца до моего рождения? — подвела итог, ощущая, как прежнее волнение сменяется рациональным спокойствием. — Куда она могла деться на этот срок?
— Быть может, она пряталась? — предположила подруга. — Или ее спрятали, чтобы защитить от того, кто убил князя Добромира?
— Или же роды начались преждевременно. Кто-то помог тебя выходить и подбросил в деревню волхву Тихомиру? — предположил Славен, сжимая кулаки. — Здесь определенно кроется тайна.
— Нет, не думаю! — Андреас подошел ко мне, исполнившись решимости. — Вероятно, чаростражи смогли спасти княгиню, и она родила в лесу, где ее не смогли бы найти люди Радомира. Очевидно же, что от нее хотели избавиться. — Ты — дочь князя Добромира, Гаяна! — заявил уверенно и процитировал: — «Дитя, рожденное в год Великого гнева, которое разрушит устоявшийся мир и посягнет на княжескую власть. Дитя, воле которого послушны гневы лесные. Не ведающая страха и не знающая поражений. Та, кто низвергнет в бездну Владыку гневов и заставит великого князя преклонить колени, признавая право сильнейшего».
— Дитя из пророчества? — я изумилась. — С чего ты взял, что речь идет обо мне? Сходство с портретом еще не доказывает родство с Аракчеевыми. А мой дар… Он просто другой.
Лютобор еле заметно усмехнулся, продолжая сверлить меня проницательным взглядом. Его молчание громче любых слов подтверждало, что он давно подозревал о моем происхождении. Именно это заставляло так пристально следить за мной и проверять способности.
Ирия и Славен смотрели на меня с благоговейным ужасом. Я и сама не верила, что дикарка из леса вдруг окажется наследницей княжеского престола. А мой дар — вовсе не проклятие, а редкая способность хранителя печатей, умеющего умиротворять гнев и запечатывать разломы.
— А я ничуть в этом не сомневаюсь, — прошептал Славен. — Вот почему ты понимаешь гнев. Ты — часть их мира.
— Нет, одних только слов недостаточно, — скептически покачала головой. — Если я действительно дочь Добромира, то имею право знать правду о том, что с ним случилось. Но прежде необходимо раздобыть неоспоримые доказательства.
— Есть ритуал крови, — ответил Андреас. — Он может подтвердить родство. Для его проведения требуется тщательно выполнить все условия.
— И какие же?
— Необходима кровь предполагаемого родственника и твоя, — пояснил боярич. — Чем старше линия крови, тем сильнее будет резонанс и сложнее сфальсифицировать результат. Велислава родом из Казакоградского городища. После ее исчезновения отношения с соседями испортились, и все, кто принадлежал к роду княгини, вернулись домой. Остается род Аракчеевых. Князь Радомир? Может, кто-то еще?
— Возможно, в свитках есть упоминание о побочных ветвях? — предположил Славен.
— Нет! Не утруждайте себя поисками, — отрезал наставник, нарушив продолжительное молчание. — Единственный близкий родственник, который может провести ритуал, князь Радомир.