Опасность миновала. Мы выжили и спасли городище. Осознание этого накрыло с головой. Я почувствовала резкую слабость в ногах, которые обрели чувствительность, и осела на пол. Встречники, яростно атаковавшие Славена и Годимира, замерли, лишенные подпитки разлома. Они превратились в безжизненные статуи, которые парни, следуя порыву, яростно разрушили.
Глава 22
Я пришла в себя на руках у Лютобора. Его крепкие поддерживающие объятия оказались неожиданным, но таким нужным якорем в реальности. Странная связь, образовавшаяся во время закрытия разлома, не желала отпускать. Голова раскалывалась от боли, а в ушах все еще стоял пронзительный звон. Взгляд с трудом сфокусировался на лицах моих друзей, стоящих рядом. Они светились такой неподдельной радостью и облегчением, что сердце отозвалось слабым трепетом.
— Ты как, Гаяна? — Ирия участливо коснулась ладонью моего плеча. — Все хорошо?
— Мы справились? — просипела я севшим на холоде голосом.
— Еще как справились! — радостно выдохнул Славен, перепачканный копотью и грязью. — Печать восстановлена, разлом закрыт.
— Правда? — вопрос застыл на губах, когда столкнулась взглядом с Лютом, изучающим меня с пугающей сосредоточенностью.
Могучий поток его чар пульсировал вокруг, согревая и защищая от стылости Изнанки. Мужчина медленно опустил меня на пол, но не отстранился, продолжая придерживать под руку.
— Твой дар пробудился, Гаяна, — произнес он голосом, лишенным прежней жесткости. — Ты — новый хранитель печатей. Твоя способность усмирять гнев м часть уникальной силы, позволяющей взаимодействовать с Изнанкой. Я получил убедительные доказательства…
Усталость давила на сознание, смысл слов доходил до меня с трудом. Что-то в словах Люта царапало, предвещая нечто грандиозное, необратимое.
— Доказательство чего, наставник? — Годимир задал вопрос, который волновал и меня.
Проверяющий перевел взгляд на Андреаса, затем снова на меня.
— Ты — дитя из пророчества, Гаяна. И, вероятнее всего, дочь князя Добромира. Сходство с княгиней Велиславой, тайна твоего рождения и уникальный дар складываются в единую картину, которую невозможно игнорировать.
— Чья? Дочь? — у Абашева округлились глаза. Он уставился на меня изумленным неверующим взглядом. — Дикарка оказалась княжной?
На возглас Годимира я не обратила внимания. Он зацепился лишь за одну часть фразу, в которой говорилось о родстве с княжеским кланом. Меня же волновала другая часть — касающаяся пророчества.
— Пророчество? В котором говорится, что дитя, рожденное в год Великого гнева разрушит устоявшийся мир? — выдохнула сипло. — Но вы же только что сказали, что мои способности хранителя принесут пользу?
— А я и не отрицаю, — хмыкнул Лют. — Твой дар несет не разрушение, а защиту. — И вмиг посерьезнел. — Ты используешь дар во благо, направляя его в мирное русло. В пророчестве говорится об одаренном ребенке, который перевернет мир. Но в нем ничего не говорится о том, в какую сторону он его изменит. Твой дар — спасение для городища и всех его жителей.
Слова Лютобора согрели меня сильнее крепких объятий. Я ощутила, как горячая волна расходится по телу вместе с осознанием собственного места в этом мире.
— Наставник, вы знали? Поэтому проверяли нас, выдавая опасные задания? — поинтересовался Андреас, голос которого сквозил недоверием.
— Я подозревал, что Гаяна именно тот ребенок, которого я искал долгие годы, — кивнул Лютобор, не отводя от меня взгляда. — Именно поэму не спешил докладывать князю Радомиру о твоих способностях. Если бы ты хоть раз поддалась гневу, вышла из себя и намеренно причинила зло окружающим, я бы действовал иначе. Но твоя сила — наша надежда и спасение от всплесков Изнанки.
— И что теперь? Что вы собираетесь делать, получив доказательства? — Андреас прищурился.
— Я обязан доложить князю. Дар хранителя мог пробудиться в любом человеке, но он не случайно проснулся именно у Гаяны. Обстоятельства ее рождения указывают на родство с князем Добромиром, но без ритуала крови это всего лишь догадки. Даже предполагать такое — означает подрывать власть нынешнего правителя. Ведь это будет означать одно — он сделал недостаточно, чтобы разыскать Велиславу и спасти от неминуемой гибели. В связи с этим вы все поклянетесь, что сохраните в тайне все сведения, касающиеся Гаяны и ее настоящего происхождения.