Гул битвы стих, оставив после себя звонкую тишину и едкий запах мертвых тварей. Воины, тяжело дыша, опустили оружие. Их взгляды были прикованы к нам. И в них сквозила пугающая смесь осознания и настороженного уважения.
С угрозой наш отряд справился общими усилиями, что возвращало нас к началу битвы, в которой мы противостояли друг другу. Общая опасность временно примирила нас. Мы выжили, потому что действовали вместе. Нашей победы не случилось бы без моей способности усмирять гневов. И это неоспоримое доказательство стоило тысячи слов.
Глава 25
Я еле держалась на ногах, пытаясь справиться с противной дрожью в ослабевшем теле. Неприятное чувство, будто меня вывернули наизнанку и вытянули каждую чарку до последней капли, подтачивало изнутри. Если бы не Андреас, давно бы свалилась на землю, изгвазданную внутренностями и кровью тварей. Ирия и Славен тоже еле стояли, придерживаясь друг за друга.
— Как ты? — спросила у подруги, которой сильно досталось в этой битве.
— В порядке. Почти, — девушка слабо улыбнулась. — Считай, что отделалась ушибами и легким испугом. Твоя сила… Это невероятно!
Славен кивнул, поддерживая слова целительницы. Его аура, полыхающая восхищением, выдавала настоящие чувства.
Креслав и Лютобор буравили друг друга тяжелыми взглядами. Постепенно восторги по поводу победы поутихли, сменившись гнетущим напряжением.
— Твои слова перед битвой говорят об измене, Лютобор, — наконец произнес Креслав. — Но в лесу, за пределами купола, только правда имеет вес. Мы все убедились, что дикарка обладает особенной силой. Она спасла наши жизни.
Чаростраж приблизился ко мне, пугая набухшим на щеке шрамом. Окинул меня долгим изучающим взглядом, вынуждая внутренне сжаться. Только внешне я по-прежнему сохраняла спокойствие, невзирая на угрозу нового нападения.
— Я не могу вернуться к Радомиру, не выполнив приказ. И не могу поверить на слово, что Гаяна — потерянная княжна Аракчеева, — продолжил он, чеканя каждое слово. — Я обязан подчиниться и устранить потенциальную угрозу городищу. Но честь не позволит мне убить ту, что спасла от одержимости и клыков тварей. Не только меня — почти весь отряд. Я решил, что мы сопроводим вас до Тихомировки. Если волхв подтвердит, что ты дочь князя Добромира с пробудившимся даром хранителя, я сам приведу тебя в городище, но уже как наследницу княжеского престола. В противном случае… Я исполню долг до конца, какими бы последствиями это не обернулось.
Смертельная битва откладывалась. Я мысленно выдохнула, а на деле кивнула чаростражу, принимая его компромиссное решение. Выжившие в битве воины воспрянули духом и мгновенно взяли на себя функции охраны и сопровождения.
Мы выиграли несколько дней перемирия, но я с тревогой ожидала встречи с дедом и той правды, которую он скрывал долгие пятнадцать лет.
В путь наш отряд выдвинулся на рассвете. Остаток дня посвятили отдыху и лечению ран. Ирия сама нуждалась в отдыхе и лечении, но отдавала всю себя, чтобы помочь другим.
Следующие несколько дней превратились в изнурительное испытание. Где-то мы ехали верхом, а где-то спешивались и шли пешком. Дорога петляла между поросшими мхом валунами, через заросли кустарника и свалявшихся веток. Той тропы, по которой боярич в сопровождении Лютобора увозил меня из деревни, больше не существовало. Твари выжгли часть леса, другую — вытоптали, а природа взяла свое, превратив некогда нахоженный путь в непроходимые заросли.
Андреас не доверял княжеским чаростражам. Он постоянно держался рядом, посматривая по сторонам, готовый отразить внезапную атаку. Его аура пульсировала напряжением и подозрительностью.
— Нельзя им доверять, Гаяна, — предупредил он, стараясь не привлекать внимание Креслава. — Они получили приказ убить тебя. Их еще не отпустило ошеломление после нашей победы, но верность князю — это клятва, которая сильнее чувства благодарности. Будь готова бежать в любой момент.
— Я знаю, Андреас, — печально улыбнулась. Сердце забилось чаще, вызывая легкое головокружение и разливаясь приятной теплотой по телу. — Спасибо, что ты здесь, с нами.
Решительный и уверенный взгляд парня был моим единственным утешением и щитом против политических интриг и напряженной атмосферы недоверия. Он и мои друзья по-прежнему верили в меня и поддерживали, как будто мы были одной семьей.
С Лютобором отношения складывались намного сложнее. Он держался в стороне, но я постоянно ощущала на себе изучающий взгляд. Каждое проявление дара, каждое действие фиксировалось и подвергалось сомнению.