Тихомир устроился напротив меня, а я приступила к рассказу о всплеске, случившемся в городище, и гневах, пророчестве и тайне, связанной с гибелью князя Добромира и его супруги. Рассказала, как важен мой дар, унаследованный от отца.
На счету была каждая минута, поэтому я умолчала, как тяжело жилось в городище. Какие козни устраивала учительница Стояна и как намеревалась избавиться от меня Заряна Волконская. Вместо этого поведала об обретенных друзьях, которые стали семьей. Об Андреасе, превратившемся в верного соратника и союзника. Даже о Лютоборе, который защитил нас от Креслава и княжеского приказа.
— Мы теперь вместе, деда. Мои друзья славные, чистые сердцем. Да ты и сам это видишь, что пойдут за мной в огонь и воду. Я не могу их подвести. Не могу допустить, чтобы страдали невинные жители, обитающие в слободах и бедняцких кварталах.
— Ты проголодалась, дитя? — заботливо поинтересовался Тихомир. — Совсем тростиночкой стала. Городская жизнь не пошла на пользу.
— Я в порядке, деда. Мы обедали недавно. Моя сила растет с каждым днем, и я учусь ее контролировать.
В завершении я рассказала о старом святилище, где нам удалось восстановить сломанную печать и предотвратить новый прорыв. Не стала скрывать, какое участие в этом принял Лютобор и остальные члены команды.
— Они дополняют меня! Держат крепким якорем и не дают скатиться в пучину гнева. Я вижу свое призвание в том, чтобы служить на благо городищу. Но не по воле и приказу Радомира, а по собственному желанию помочь простым людям. Я закрыла разлом! Никто больше на такое не способен. Но я сильно рисковала, не понимая, какая сила таится у меня внутри. Поэтому мне нужна правда!
— Какая правда, дитя? — печально спросил Тихомир.
— Обо мне и моем рождении. О княгине Велиславе, в портрете которой увидела себя. Таких совпадений не бывает. Она — моя мать, и я хочу знать, что с ней случилось пятнадцать лет назад. Где ты меня нашел?
Старик замер, уставившись мудрыми глазами вдаль, будто погружаясь в прошлое. Я подмечала, как в его ауре борются две силы: желание помочь, защитить род людской и долг сохранить тайну, которую он хранил столько лет и тем самым оберегал меня от бед. Однако он также понимал, что, не зная истоков, я рано или поздно сорвусь. И, если рядом никого не окажется, чтобы удержать якорем, то необузданная сила вырвется наружу, сметая с пути все живое.
— Ты с самого рождения была особенной, Гаяна. И сильной. Сильнее любого человека, которого я когда-либо знал. Ты справишься с любой бедой, я уверен.
— Деда, пожалуйста! Расскажи! Незнание может убить всех, — настаивала я, с трудом сдерживая накатывающее отчаяние. — Князь Радомир уже приказал от меня избавиться. Нам нужна правда, чтобы выжить.
— Хорошо, внучка, — волхв тяжело вздохнул. Его плечи поникли, словно навалилась многолетняя ноша. — Ты не понимаешь, о чем просишь. Но я скажу. Вернее, покажу тебе место. Оно находится в сердце этого леса, в самой опасной его части.
Дед поднялся и направился к двери, я последовала за ним, у выхода натолкнувшись на Креслава и Лютобора. Их взгляды мгновенно приковались к нам, готовые к любому исходу.
— Я покажу, где нашел дитя пятнадцать лет назад, — произнес старик, спокойно выдерживая тяжелые взгляды чаростражей. — О ее матери мне ничего неизвестно, но само место — особенное.
— Мы идем сейчас? — живо откликнулся Андреас, ни секунды не сомневавшийся, что у меня получится убедить Тихомира.
— Нет, — волхв покачал головой. — Отправимся перед рассветом. Гневы в это время наиболее сонливы и спокойны.
На ночевку воинов распределили по избам. Андреаса и Славена приютила у себя семья кузнеца, а Ирия осталась со мной. До вечера нам хватило времени поговорить о многих вещах, поделиться подробностями жизни. Мне тоже было интересно, как пролетел этот год в деревне.
Но что необычного здесь могло произойти? Жизнь в поселении текла размеренно, не изобилуя яркими событиями.
То ли дело в городище! Я не хотела огорчать деда, но Ирия своим бесхитростным рассказом невольно выдала, как непросто мне пришлось в чарошколе. А поддержке Люта Тихомир ничуть не удивился.
— Скуратов — правильный мужик. Принципиальный. Верный долгу до мозга костей, — дал ему неожиданно лестную характеристику.
— Почему же ты с ним спорил? Почему сразу не отпустил? — удивилась я.
— Потому что верен Лют не тем людям. А они пользуются положением и властью, внушая ложные идеалы. Он ведь еще князю Добромиру служил, ему присягал на верность. Твое появление перечеркивает пятнадцать лет безупречной службы. Такое непросто принять.