— Молитесь богине, чтобы никто не заметил из окон, как вы бегали по лужайке, точно ребенок, пугая собственную бедную служанку.
— Ничего себе! Бедную? Да у тебя златых больше, чем у меня.
— Вымогательница, — фыркнула Грейс. — Я же на платье вам заработала!
— Оно мне и не нужно было бы, если бы не турнир. А так приходится отстегивать золото из своего кармана, чтобы соответствовать статусу. Вот Беатрис не приходится зарабатывать.
— Вы продали слухи о себе же, — напомнила Грейс.
— И что? Они мне дороги, — ответила я. — А Беатрис не постеснялась достать из казны целых семьдесят златых на сплетни!
— Шестьдесят семь, — поправила Грейс. — Остальное чаевые. И дело исключительно в моем умении торговаться.
Я упала на диван, схватив со столика кружку с недопитым отваром.
— Куда! — возмутилась Грейс. — Сейчас же за ширму, мыться!
— Как скажете, госпожа. А ужин мне принесут?
— И даже портянки постирают, если прекратите кривляться.
— Знаешь, я сегодня добрая. Давай на “ты”.
Грейс замерла с кувшином воды в руках. На ее лице промелькнула целая гамма эмоций. Грейс сделала какие-то выводы и оставила лишь недоверие в глазах. Кувшин в ее руках слегка подрагивал.
— С чего вдруг? — поинтересовалась она. — Не боитесь, что я опять вернусь к Беатрис? Может, я уже вытащила из вашего секретера кипу писем и продала их врагам.
— Что ж, — ответила я, — тогда мне очень не повезет. А куда деваться? Я могу заставить тебя обращаться ко мне уважительно, словно я и правда твоя госпожа. Но разве это гарантирует, что ты меня не предашь? Отнюдь. Так что давай перестанем расшаркиваться друг перед другом хотя бы здесь, в моих покоях. И пока никто не видит. При Беатрис, так и быть, можешь и дальше изображать мировую скорбь на лице, словно я тебя кнутом гоняю по плацу.
— Хорошо, — задумчиво произнесла Грейс и добавила: — Даррел на вас ужасно влияет.
— Не думаю, — сказала я, отпивая отвар. — Он просто паяц. Делает вид, что ему плевать на дворцовые интриги.
— Он и правда редко лезет в споры. Даже когда они касаются его напрямую.
Я задумчиво покрутила отвар, смотря, как в багряной жидкости мелькают золотые отблески свечей.
Глава 55
Грейс ненадолго выскочила в коридор, чтобы отдать распоряжения по поводу горячей воды. Я тем временем принялась стаскивать с себя костюм для верховой езды. Без проблем получилось снять лишь легкую накидку. Я придирчиво осмотрела темные разводы на плотной парче. Что ж, ее еще можно было спасти. В соль ее бросать не стоило, а вот попробовать отскрести грязь мягкой щеткой…
Дверь в гостиную распахнулась от удара. Я испуганно кинулась к секретеру, даже не посмотрев на непрошенных гостей. В моей голове уже мелькали картины страшной расправы над слабой и глупой кронпринцессой. Я неловко дернула ящик, чуть не вывалив его содержимое на стол, и нашарила одеревеневшими пальцами тонкую острую спицу, что подарила мне Матерь. Только потом до меня дошло, что за поясом все это время висел кинжал. Коря себя за несообразительность, я поспешила достать второе оружие. За спиной раздался озадаченный оклик:
— Мелания?!
Я повернулась. В дверях моих покоев стоял Астуриас с какими-то бумагами в руке. У него было такое лицо, словно он увидел призрака. Звездочет отшатнулся и разве что не осенил меня знаменем богини.
Он открыл рот и снова закрыл. Астуриас смотрел на меня и в то же время будто сквозь. Я пришла в себя первой.
— Что, слишком похожа на матушку? Не волнуйтесь, ей уже больше десяти лет назад отрубили голову по вашему приказу. Помните, вы рассказывали? Черная проклятая кровь.
— Насмешница, — яростно произнес Астуриас. — Для тебя нет ничего святого, даже память о матери стремишься осквернить.
— О, поверьте мне, по ее могиле уже столько летописцев протопталось, что там уже и осквернять-то нечего.
Ко мне вернулось прежнее легкомысленное настроение. Я ослабила шнуровку на тунике и плюхнулась в кресло. Рука сама потянулась к остаткам отвара с ягодами.
— Что вас привело ко мне в столь поздний час? — спокойно поинтересовалась я.
В самом деле, не казнить же меня он собрался? Для этого мой враг не постеснялся бы собрать целую площадь народу и раструбил бы по всем городам и весям, что дочь Мелании фон Эгарт тоже сложит свою голову на плахе. Или окажется на виселице. Или на костре. Зависит от того, в каком настроении звездочет будет выносить приговор.
Я закинула ноги на подлокотник. Это моя территория, и у меня было полное право вести себя как угодно. Он пришел ко мне, ворвался без разрешения. Астуриас — не гость. И относиться к нему можно было соответствующе.
Да даже если за последние несколько часов мое положение при дворе резко изменилось, что с того? Если ему надо волочь меня за волосы на площадь, пусть делает. Только отвар допью да лицо умою, и вся в его распоряжении буду.
— Непонятно, где леди шаталась весь день, — угрюмо сказал звездочет. — Дважды мои ученики стучались в эти двери, но ни разу не обнаружили за ними вас.
— Какая жалость, — хмыкнула я. — Вы бы им объяснили, что заваливаться в покои благородной дамы без разрешения считается признаком дурного тона. И преступных наклонностей. Если им не открыли, они не могут самовольно зайти.
— Это мой дворец, — разозлился Астуриас. — Я должен знать, что в нем происходит!
— Не ваш, — холодно поправила я. — И даже не мой. Это королевский дворец. Он принадлежит Его Величеству. В крайнем случае, мне и Беатрис фон Эгарт. Если так распорядится отец, еще и Даррелу. Но не вам.
— Много развелось в королевстве глупых и наглых щенков. Стоит немного уменьшить их поголовье.
— Занимайтесь, — дала ему свое высочайшее дозволение я, элегантно махнув рукой в сторону выхода. — Только ко мне ломиться не надо.
— Это ваше, — выплюнул фразу Астуриас.
Он швырнул бумаги в мою сторону, и они переполошенными птицами разлетелись по комнате. Я лишь благожелательно улыбалась, сохраняя на лице столь излюбленное придворными выражение легкого интереса, презрения и добродушия.
Дикая смесь. Во дворце быстро учишься сочетать в себе противоположное.
Астуриас бросился прочь, словно за ним гнались призрачные гончие Мрака, и не забыл хлопнуть дверью. Столько драмы из ничего.
Я устала откинула голову на спинку кресла и стянула с волос ленты. Черные локоны каскадом рассыпались по плечам. Виски ломило от впечатлений и переживаний, ну и физическая усталость сказалась на моей самочувствии. Я уже почти задремала, когда в покои вернулась Грейс и велела мне выметаться из кресла.
— Мало того, что сама грязная, — сетовала служанка, — так еще и обивку пачкает!
Я слишком устала, чтобы с ней препираться. К тому же, Грейс права. Ремонт в покоях делать не станут, пока король не признает за мной хотя бы часть маминых владений. А пока придется жить, как получится, деля спальню с пауками и молью.
Глава 56
Утром я проснулась раньше Грейс. Компаньонка хоть и была скромной дочерью сквайра, к тяжелому труду ее явно не приучали. Я успела отправить письмо Матери с ничего не значащими пожеланиями здоровья, благополучия и остальных благ, когда из каморки выбралась заспанная Грейс.
— Ты вообще спишь? — простонала она.
Я убрала в сторону очередной конверт с ривийскими письменами, которые настоятельница просила посмотреть и сверить с подобным текстом на криотанском. Матерь мучали сомнения: уж не перевод ли криотанская летопись от 353 года после пришествия Акры?
Анализ древних манускриптов навевал на меня скуку еще в монастыре. Однако отказать настоятельнице я не могла. Она наверняка снабжала меня этими бумагами исключительно ради поддержания моих навыков. А ну как король вернет меня обратно, в монастырь? Не переучивать же по-новой! Проще не дать забыть, чем мы там занимались.
Грейс, позевывая, прошаракала к диванчику и зарылась в подушки. Она еще даже не надела чепец и фартук: так и завалилась простоволосая. Солнечные лучики путались в ее медовых кудрях. Грейс подтянула к себе кувшин с водой и наполнила кубок.