На этом балу присутствовал и блистал Шеридан. Не прошло и полугода с того момента, когда он с почестями принимал у себя в Друри-Лейне Аморетту, которая, направляясь в Кру-хилл, приказала повернуть карету, ради того чтобы повидаться со своим королем Артуром. Миссис Тикелл уверяла свою сестру, что это была совершенно невинная выходка, и смеялась над всей этой историей. Тем не менее миссис Шеридан писала ей из аббатства Делапре: «Ш. в городе, и миссис Кру тоже; я в деревне, и мистер Кру тоже; удобно все устроилось, не правда ли?»
Недолго звучали заздравные песни по случаю победы на вестминстерских выборах. Обнаружилось, что общее число поданных голосов было больше общего количества избирателей, значившихся в избирательных списках. Рэй потребовал проверки правильности выборов, и верховный бейлиф признал это требование обоснованным. На долгие месяцы победитель лишился своего места в парламенте и даже был вынужден искать себе временное место в качестве представителя Оркнейских островов. Только этим унизительным способом удалось Доверенному Народа пробраться обратно в палату общин.
Леди Эстер Стэнхоп, племянница Питта, делилась мыслями со своим врачом: «О господи, как несносны бывают люди, воображающие, что лучший способ вступить в беседу — это внезапно обрушить на вас поток глупостей! Приняла я одного человека, притом весьма здравомыслящего, и он вошел в комнату со словами: «Леди Эстер, насколько я понимаю, вы знаете толк в ножных протезах — посмотрите-ка на мою деревяшку. Вот, видите, вроде как мышцы. Говорят, это нога ирландца — носильщика портшеза, но разве у нее не подлинно античная форма?» Другой, войдя, обращается ко мне: «Какую ужасную шляпку носит леди такая-то. Я только что видел ее и никак не могу прийти в себя!» Третий, едва завидя меня, восклицает: «Знаете, лорд такой-то в безнадежном состоянии. Он упал со страшной высоты и так страдает!» — «Боже правый, что же с ним случилось?» — «Как, неужели вы не знаете? Так он же свалился со своего высокого поста в правительстве!» И они думают, что это верх остроумия!..
Не успела я войти в комнату, как меня останавливает один довольно известный человек и говорит: «Леди Эстер, позвольте мне заверить вас в моей полнейшей преданности мистеру Питту». С первой фразой он еще справился, а потом пошел мямлить: «Я всегда... Гм... Если вы... Гм... Всячески заверяю вас, леди Эстер, что я питаю самое искреннее уважение... Гм... Черт меня побери, леди Эстер, да нет такого человека, которого бы я... Гм... Я безмерно почитаю его и, тьфу, пропасть... Гм...» И тут бедняга, не умеющий связать двух мыслей, потерянно замолкает, и неизвестно, как вышел бы он из затруднительного положения, если бы к нему на помощь не пришла герцогиня Ратлендская, которая, чтобы выручить его, сказала: «Леди Эстер вполне убеждена в вашей искренней приверженности интересам мистера Питта». В руке у него, доктор, была красивая трость с янтарным набалдашником — трость прислали ему из России, и стоила она добрую сотню гиней...
Посмотрите на нынешних принцев, а какие мужчины были в этой семье! Спали не больше четырех часов в сутки и всегда имели такой здоровый, цветущий вид. Впрочем, теперешние мужчины вообще уже не те, что в мое время. Я не имею в виду Джека... и ему подобных, красавцев и все такое, но никудышных собеседников. На этих хоть приятно смотреть. Но разве теперь есть такие мужчины, как лорд Риверс, как герцог Дорсетский? Разве найдешь теперь таких рыцарей без страха и упрека, как герцог Ричмондский и лорд Уинчилси? Мужчины нынешнего поколения ничтожны, им недостает характера, силы духа.
А женщины? Покажите-ка мне таких истинно светских женщин, как леди Солсбери, герцогиня Ратлендская, леди Стаффорд! Впрочем, я за всю свою жизнь знавала лишь четырех светских дам, которые умели принять и занять гостей, каждому воздать должное в соответствии с его положением в обществе, войти в гостиную и непринужденно поговорить с каждым из присутствующих, при всех случаях жизни сохраняя достоинство и самообладание. А это искусство приобретается с огромным трудом. Одна из них — это старая герцогиня Ратлендская; три другие — маркиза Стаффордская, леди Ливерпул и вдовствующая графиня Мэнсфилдская; все остальные дамы из общества были им не чета. Бывало, залюбуешься, глядя, как леди Ливерпул входит в гостиную, полную людей; одному она поклонится, с другим поговорит, а в тот момент, когда, как вам кажется, она неминуемо заденет третьего, она вдруг грациозно, настоящая юла, повернется и так приветливо произнесет несколько любезных слов, что очарует всякого. Впрочем, леди Ливерпул была из рода Герви, а эти Герви, как я уже говорила вам, порода особая. Что же касается герцогини Девонширской, то это было постоянное «Ах, ах, ах», «Что же мне делать?», «Боже мой, я так боюсь!» и сплошное жеманство, что никак нельзя назвать хорошими манерами. А у некоторых дам были тогда изысканнейшие манеры, такие ровные, уверенные, поистине безупречные. Вообще хорошее воспитание — очаровательная вещь, не правда ли, доктор?»