Странник молча расстёгивал пряжку на поясе, как вдруг снаружи, сквозь тонкие стены, донёсся приглушённый, но узнаваемый гогот. Тот самый, что преследовал его в салуне. Он замер на секунду. Красный сенсор сузился, фокусируясь на звуке. Затем одним резким движением он метнулся к запылённому оконцу, смахнул паутину и выглянул наружу.
Трое уродцев уже кружили вокруг его багги. Клык тыкал пальцем в солнечные панели, а Струп с тупым любопытством дёргал за ствол пулемёта на турели. Малыш со своей недоразвитой ручкой уже пытался залезть на сиденье.
По лицу Странника пробежала судорога ярости.
— Они тронут твою тачку, ты тронешь их, — сказала девушка неожиданно. — И всё закончится кровью.
Мужчина резко развернулся и широким шагом направился к выходу. Ласка даже не пошевелилась, продолжая лежать в своей позе ожидания. Не он придёт, так другие… Собственно, какая разница.
— Эй, постой! — сипло окликнул его Лысый, когда Странник прошёл через зал.
Бармен беспокойно жевал кончик своих грязных усов.
— Я бы тебе не советовал этого делать, парень. Это дружки шерифа. Самые что ни на есть.
Мужчина замер на половине пути.
— И что?
— Они обкурены и обколоты, — продолжал Лысый, срывающимся шёпотом. — Им по хер кто ты. А шериф… он зверь, сука. Сожрёт и не подавится.
Он метнул взгляд на пистолет у пояса Странника и торопливо добавил:
— Лучше пей. Потом уходи тихо. Или… заплати.
— Чем? — холодно спросил Странник.
— Собой. Машиной. Девчонкой. Тут всё имеет цену.
Бармен горько усмехнулся, словно плевал самому себе в лицо. Его третий глаз медленно моргнул.
— Не могу.
Толстяк мотнул головой в сторону окна.
— Как знаешь. А вон, кстати, и шериф подходит.
Странник повернул голову. Из-за угла ближайшего вагончика, лениво переваливаясь с ноги на ногу, появилась массивная фигура. Шериф. Он был огромен, под два метра ростом, с неестественно раздутой, как у быка грудью и плечами, едва умещавшимися в кожаную куртку с яркой золотой звездой на груди. Лицо одутловатое, с маленькими, словно свиными, глазками, бегавшими беспокойно.
Мужчина мгновенно проанализировал данные. Гипертрофия мышечных тканей, агрессивность, отёки, типичные признаки регулярного употребления «железа» или «бычьей крови», одного из местных наркотиков-стероидов, которые качали силу и выносливость, медленно превращая потребителя в агрессивного дегенерата.
— Ничего, я как-нибудь справлюсь, — бросил через плечо Странник и вышел под палящее солнце.
Он остановился в пяти шагах от своего багги, расставив ноги, готовый к действию. Его тень легла острым клином на раскалённый песок.
— Эй, вы, уроды! — окликнул он их спокойным, безразличным голосом.
Краем искусственного глаза он заметил, как шериф остановился неподалёку, прислонился к стенке салуна и скрестил руки на бочкообразной груди, с явным интересом наблюдая за разворачивающейся картиной.
— Это он нам? — преувеличенно удивлённо спросил Клык, оскаливая свои длинные зубы.
— Ага, — ответил щуплый, натягивая тетиву своей «кошки». — Ублюдок решил нас воспитать. Как будто мы дети, мать твою.
— Ну, — ухмыльнулся Клык, — если мы дети, то он сейчас нас будет наказывать. А потом мы ему вены перегрызем.
Он потянулся к заткнутой за пояс самодельной дубинке, утыканной ржавыми гвоздями.
— Тебе хана, — сипло процедил Струп.
Пальцы с язвами обхватили рукоять огромного, кустарного вида револьвера, будто сварганенного из кусков водопроводной трубы, мощного, но неточного и опасного для самого стрелка. Малыш нервно отскочил от багги, хватая свою «кошку», импровизированный арбалет, собранный из пружин и обломков, стрелявший заточенными прутьями.
— Руки прочь от моего багги.
Голос Странника не повысился ни на градус.
— Ещё одна попытка коснуться его…
— И что будет?
В этот момент с лёгкой усмешкой шагнул вперёд шериф, небрежно поигрывая своим оружием, массивным автоматическим пистолетом «Гром-4», по сути пистолет-карабин, стреляющий патроном45 Super, с двухрядным магазином на 20 патронов и дульным тормозом. Идеальное оружие для убийства в упор. Одно попадание гарантированно вывело бы из строя любого, кроме накачанного стероидами противника.