– Да, и Каролине тоже. Надеюсь, вы помните, как это делается. Вы ведь и раньше желали нам доброй ночи.
Мур взял одной рукой ее руку, а другой накрыл сверху своей и смотрел серьезно, ласково и в то же время властно. Наследнице так и не удалось покорить этого мужчину. В его взгляде не было ни подобострастия, ни даже почтения, зато светился интерес и симпатия, подогретые каким-то другим чувством, – судя по тону и словам, благодарностью.
– Ваш должник желает вам доброй ночи. Отдыхайте спокойно и безмятежно до самого утра.
– Мистер Мур, а чем займетесь вы? О чем вы договаривались с мистером Хелстоуном, когда жали друг другу руки? Почему те джентльмены столпились вокруг вас? Хоть раз будьте откровенны! Давайте начистоту!
– Разве можно вам отказать? Завтра, если будет о чем говорить, я расскажу все.
– К чему откладывать? Рассказывайте сейчас, – настаивала Шерли.
– Пока и говорить не о чем. К тому же время поджимает, нельзя терять ни минуты. Потом я непременно заглажу вину откровенным рассказом.
– Но сейчас вы направляетесь домой?
– Да.
– И уже не покинете его этой ночью?
– Разумеется, нет. Ну все, доброй вам ночи, леди.
Мур хотел взять руку Каролины, чтобы присоединить ее к руке Шерли, которую все еще сжимал, однако Каролина поспешно отступила. В ответ на его пожелание она лишь кивнула и улыбнулась. Мур решил не навязываться, и повторив «прощайте», покинул обеих.
– Ну, вот и все, – произнесла Шерли, когда Мур ушел. – Мы заставили Роберта попрощаться и в то же время не утратили его уважения. Что думаешь, Лина?
– Пожалуй.
– До чего же ты застенчивая и зажатая! – заметила мисс Килдар. – Почему ты не подала Муру руки? Он ведь твой кузен, ты его любишь. Неужели стыдишься показать ему свою привязанность?
– Он замечает все, что его интересует. Ни к чему выставлять чувства напоказ.
– Ты довольно лаконична, настоящий стоик. Каролина, неужели любовь для тебя – преступление?
– Скажешь тоже! Нет, любовь – божественный дар. Зачем трепать это слово попусту? К нашему разговору оно не имеет никакого отношения.
– Вот и отлично! – заявила Шерли.
Девушки шли по зеленой дорожке в молчании. Каролина прервала его первой.
– Назойливость и бесцеремонность преступны, вдобавок отвратительны, но любовь – нет! Даже чистейший ангел не должен перед ней краснеть. И если я вижу или слышу, как мужчины или женщины связывают любовь и стыд воедино, то понимаю, что эти люди грубы и испорчены. Многие из тех, кто считает себя леди и джентльменами и с чьих уст не сходит слово «вульгарность», не могут произнести слово «любовь», не выдав врожденной тупости и ограниченности. По их мнению, это низменное чувство, связанное с низменными проявлениями человеческой природы!
– Каролина, ты описала три четверти людей!
– Шерли, они холодны, трусливы и не понимают, о чем говорят! Они никогда не любили и не были любимы.
– Ты права, Лина. И в своем полнейшем невежестве они хулят живительный огонь, божественный дар, принесенный серафимом с небес.
– Они путают его с искрами, летящими из геенны…
Их беседу прервал внезапный и радостный звон колоколов, созывавший всех на праздничную службу.
Глава 18. Читатель может пропустить ее из-за незначительности представленных в ней персонажей
Ясный и теплый вечер обещал перейти в душную ночь. Облака вокруг заходящего на горизонте солнца пылали багряными летними оттенками, присущими скорее Индии, нежели Англии, а розовый отсвет падал на холмы, фасады домов, стволы деревьев, волнистые пастбища и бегущую между ними извилистую дорогу, по которой со стороны полей неторопливо шли две девушки. Когда они достигли церковного двора, колокольный звон уже стих, паства собралась в церкви, и вокруг не было ни души.
– Как здесь тихо и хорошо, – промолвила Каролина.
– Зато в церкви, наверное, духота, – отозвалась Шерли. – А какой ужасающе длинной и скучной речью разразится преподобный Боултби, да еще потом и младшие священники начнут бубнить свои заученные проповеди! По мне, так лучше туда вообще не ходить.
– Дядя рассердится, если заметит, что нас нет.
– Ничего, не съест же он меня! Жаль, конечно, что пропущу его колкую речь, в которой он будет восхвалять истинную церковь и гневно поносить отступников. Вероятно, и про битву при Ройд-лейн упомянет. Прости, что лишаю тебя удовольствия послушать искренние и дружеские наставления мистера Холла с его колоритными йоркширскими словечками, но я отсюда не сдвинусь! Серая церковь и серые надгробья выглядят божественно в алых отблесках заката. Сама природа сейчас творит вечернюю молитву и опустилась на колени перед багряными холмами. Я вижу, как она распростерлась на громадных ступенях своего алтаря и молится о тихой, спокойной ночи для моряков в морях, странников в пустынях, овечек на вересковых пустошах и для неоперившихся птенцов в лесах. Я вижу ее, Каролина, и расскажу тебе о ней! Она словно Ева в те времена, когда на земле не было никого, кроме них с Адамом.