– Вы сами ранены, у виска, – раздался торопливый, тихий голос Каролины, которая до сей минуты пряталась от Мура за дверью, в тени массивной фигуры миссис Джилл. – Вам очень больно?
– Почти нет, не больнее укола иголкой при шитье.
– Дайте взглянуть, откиньте волосы.
Сняв шляпу, Мур выполнил ее просьбу. Лишь узкая полоска ткани пересекала его лоб. Каролина кивнула, показывая, что удовлетворена осмотром, и снова укрылась в тени.
– Откуда она узнала, что меня ранили? – поинтересовался Мур.
– По слухам, не иначе, – ответила Шерли. – Не стоило бы ей о вас беспокоиться, только очень уж она добра! А что до меня, так я думала о ваших жертвах, когда спрашивала о раненых. Ваши противники сильно пострадали?
– Убит один из мятежников или «жертв», как вы их называете, а еще шестеро ранены.
– Что вы с ними сделали?
– То, что вы наверняка одобрите: оказали им врачебную помощь и хотим отвезти в Стилбро, как только найдем пару фургонов и чистую солому.
– Солому! Вам нужны тюфяки и простыни! Я немедленно отправлю свою карету со всем необходимым, и уверена, что мистер Йорк сделает то же самое.
– Вы угадали, он уже пообещал. Миссис Йорк, которая, как и вы, похоже, считает бунтовщиков мучениками, а меня и особенно мистера Хелстоуна – убийцами, сейчас наверняка укладывает в карету перины, подушки, одеяла и прочее. «Жертвы» не останутся без присмотра, обещаю. Мистер Холл, ваш любимый пастырь, сидит с ними с шести часов утра, подбадривает, молится и даже ухаживает за ними, как заправская сиделка. А добрая приятельница Каролины мисс Эйнли, эта неприметная старая дева, прислала нам почти столько же полотна и корпии, сколько другая леди собиралась прислать вина и мяса.
– Прекрасно! А где ваша сестра?
– В полной безопасности: я заранее отправил ее к мисс Манн. Сегодня утром они обе уехали на воды в Уормвуд-Уэллс, и пробудут там несколько недель.
– Точно так же мистер Хелстоун отправил меня к себе домой, чтобы я осталась с Каролиной! И конечно, вы, джентльмены, считаете себя большими умниками, с чем вас и поздравляю. Надеюсь, эта мысль доставит вам истинное наслаждение. Вы так проницательны, так дальновидны, но, увы, не всеведущи. У вас под носом происходит нечто, о чем вы не имеете ни малейшего понятия. Впрочем, так и должно быть, иначе мы, женщины, лишимся изысканного удовольствия дурачить вас. Да, мой друг, можете сколько угодно вглядываться в мое лицо, но так и не узнаете, о чем я думаю.
Судя по виду Мура, он ничего не понимал.
– Вы ведь считаете меня опасной представительницей слабого пола, не так ли?
– По крайней мере, необычной.
– А Каролина – она тоже особенная?
– Да, по-своему.
– Что значит «по-своему»?
– Вы знаете ее не хуже меня.
– Да, и могу с уверенностью сказать, что в ней нет ни капли эксцентричности, ее легко подчинить своей воле. Вы согласны со мной?
– Это зависит…
– Во всяком случае, она-то уж воплощенная женственность, правда?
– Почему именно Каролина? Или вы считаете себя в этом отношении полной ее противоположностью?
– Похоже, так считаете вы, но дело не в этом. В Каролине нет ничего мужского, да и к числу так называемых «женщин с норовом» она не относится.
– Тем не менее я видел, что и она порой горячится.
– Разве это настоящее пламя? Так, трепетный огонек, который чуть вспыхнет и тут же погаснет…
– А Каролина остается, напуганная собственной дерзостью. Впрочем, ваше описание подойдет не только ей.
– Я хочу лишь сказать, что даже Каролина, какой бы мягкой, послушной и наивной ни была, вполне способна противостоять самому мистеру Муру.
– Так, что это вы с ней делали? – внезапно спросил он.
– Вы уже завтракали?
– У вас появились секреты?
– Если вы проголодались, миссис Джилл вас накормит. Идите в дубовую гостиную и позвоните: вас обслужат не хуже, чем на постоялом дворе. Или, если хотите, возвращайтесь к себе.
– К сожалению, у меня нет выбора: я должен вернуться. До свидания! Увидимся, как только я освобожусь.
Глава 21. Миссис Прайер
Пока Шерли беседовала с Муром, Каролина поднялась к миссис Прайер и нашла пожилую даму в расстроенных чувствах. Миссис Прайер ни за что бы не признала, что ее оскорбили резкие слова мисс Килдар, но было видно, как она страдает. Казалось, ей безразлична ласковая внимательность, с которой Каролина старалась ее успокоить, однако девушка хорошо знала миссис Прайер и понимала, что та чувствует заботу, ценит и находит в ней утешение.