Если бы Шерли не была таким ленивым, безрассудным и невежественным существом, то взялась бы за перо в подобные минуты или поспешила это сделать, пока воспоминания еще свежи в памяти. Она бы уловила свои видения, закрепила, а потом истолковала. Будь Шерли немного восприимчивее, если бы чуть больше любила собственность, то взяла бы лист бумаги и описала своим неровным, но четким и разборчивым почерком все, что здесь рассказали, эту пропетую ей песню, и таким образом завладела бы тем, что создала. Но она ленива и безрассудна, а еще невежественна, поскольку не понимает, что ее мечтания редки, а чувства особенны. Шерли не знала, не знает и умрет, так и не узнав подлинной ценности свежего и светлого родника, что бьет в ее душе, не давая ей увянуть.
Шерли воспринимает жизнь легко, и это можно прочитать в ее глазах. Разве не наполняются они томной нежностью, когда у нее хорошее настроение, и разве не сверкает в них огонь во время недолгих вспышек гнева? Вся ее натура отражается в огромных серых глазах. Чаще всего они смотрят с ленивой безмятежностью, насмешливым лукавством, однако стоит Шерли рассердиться, как в прозрачной росе ее глаз вспыхивают красные искры, которые мгновенно превращаются в пламя.
В конце июля мисс Килдар вместе с Каролиной собиралась отправиться в путешествие к Северному морю и наверняка бы поехала, если бы в это время Филдхед не подвергся нашествию. Банда грабителей благородного происхождения осадила Шерли в ее доме и заставила сдаться на милость победителей. Целое семейство – дядя, тетушка и две кузины, мистер, миссис и две мисс Симпсон, из поместья Симпсон-Гроув – торжественно приехало навестить мисс Килдар. Законы гостеприимства обязывали ее сдаться, что она и сделала с легкостью, немало удивившей Каролину, которая знала, как быстро и изобретательно умеет действовать Шерли, когда ей что-либо нужно. Мисс Хелстоун даже спросила у подруги, почему та с готовностью смирилась с нашествием. Шерли ответила, что поддалась воспоминаниям: ребенком она целых два года провела в поместье Симпсонов. Каролина поинтересовалась, нравятся ли ей родственники. Шерли сказала, что не имеет с ними ничего общего. Правда, когда-то она любила маленького Генри, единственного сына Симпсонов, который сильно отличался от своих сестер, но он не приехал в Йоркшир, во всяком случае пока.
В следующее воскресенье на скамье мисс Килдар в брайрфилдской церкви появился аккуратный, чопорный и вертлявый пожилой джентльмен, который постоянно поправлял очки и ерзал на месте, а рядом с ним восседала терпеливая и благодушная пожилая дама в коричневом шелковом платье а две примерные юные леди образцового поведения и в образцовых же нарядах. Среди них Шерли выглядела то ли черным лебедем, то ли белой вороной, и, похоже, чувствовала себя несчастной. А теперь оставим ее в этом респектабельном обществе и взглянем на жизнь мисс Хелстоун.
Она отдалилась от мисс Килдар, не решаясь встречаться с ней в присутствии утонченных родственников, а суматоха, вызванная их приездом, отпугнула ее от Филдхеда, и теперь Каролина вновь осталась одна в унылом сером доме при церкви. Утром она гуляла по уединенным тропам, длинные скучные дни проводила в тихой гостиной, куда солнце не заглядывало уже после полудня, или шла в беседку, где оно светило ярко, но печально на спеющие ягоды красной смородины, перевесившейся через шпалеры, и на бледные китайские розы, что обвивали решетку. Солнечные лучи проникали сквозь листву и ложились пестрым узором на белое платье Каролины, которая сидела неподвижно, точно мраморная статуя. В беседке мисс Хелстоун читала старые книги из библиотеки дяди. Греческого и латинского она не знала, а легкое чтиво располагалось в основном на полке, которая когда-то принадлежала ее тетушке Мэри. Там стояли несколько старых дамских журналов, в свое время совершивших вместе со своей владелицей морской вояж, перенесших шторм и потому со следами брызг соленой воды; несколько совершенно безумных методистских сборников, чьи страницы заполняли всякие чудеса, видения, зловещие сны и оголтелый фанатизм; такие же сумасшедшие «Письма миссис Элизабет Роу от мертвых к живым» и чуть-чуть старой английской классики. Из этих увядших цветов Каролина выпила весь мед еще в детстве, и теперь они казались ей безвкусными. Порой для разнообразия, а также ради благого дела, она шила одежду для бедных по просьбе мисс Эйнли. Когда Каролина грустила и ее слезы медленно капали на скроенное и сметанное этой добродетельной женщиной платье, она спрашивала себя: как хватает мисс Эйнли сил всегда оставаться безмятежной и спокойной в своем одиночестве?