– Удивительное ты все же существо! – заметила подруга. – Я полагала, что хорошо тебя знаю, но теперь вижу – Я ошибалась. Ты молчала про миссис Прайер, а теперь – новая тайна. Почему ты решила все утаить, мне непонятно.
– Я никогда не делала из этого тайны. Зачем? Если бы ты спросила, кто учит Генри, я бы тебе ответила, но я думала, что ты и так знаешь.
– Для меня тут многое загадка. Тебе не нравится бедняжка Луи. Почему? Тебя смущает, что он, как бы ты выразилась, «в услужении»? Ты бы хотела, чтобы брат Роберта занимал более высокое положение?
– «Брат Роберта», надо же! – воскликнула Шерли насмешливым тоном. Гордым и нетерпеливым жестом она сорвала розу с ветки, проникшей в беседку через решетку.
– Да-да, – мягко, но настойчиво повторила Каролина, – он брат Роберта. Ближайший родственник Роберта Жерара Мура, и, хотя природа не наделила его такой же красотой и благородством черт, в его жилах течет та же кровь, и он стал бы не менее достойным джентльменом, будь свободен и независим.
– Мудрая, кроткая, набожная Каролина! Услышьте ее, люди и ангелы! Не следует презирать человека за то, что у него заурядная внешность, или за то, что он трудится на скромной, честной должности. Взгляни, вон он, герой твоей хвалебной речи, прогуливается по саду!
Она махнула рукой на просвет среди густых побегов плюща, и в этом просвете показался Луи Мур, который медленно брел по дорожке.
– Он вовсе не безобразен, – промолвила Каролина. – У него благородное лицо. Он просто печален, а молчание скрывает его ум. Но я верю, что Луи умен, и если бы в нем не было никаких достоинств, мистер Холл не искал бы его общества!
Шерли рассмеялась:
– Ну ладно, ладно! Раз уж он приходится другом мистеру Холлу и братом Роберту Муру, мы тоже примиримся с его существованием. Значит, ты считаешь его умным? То есть не совсем идиотом? Хорошо. Говоришь, он обладает определенными достоинствами? Допустим. Твое ручательство для меня важно, и чтобы доказать это, я заговорю с ним, если он пойдет по этой дорожке.
Луи Мур приблизился к беседке и, не догадываясь, что в ней кто-то есть, он присел на ступеньку. Варвар, который с недавних пор повсюду следовал за ним, улегся у его ног.
– Эй, старина! – позвал пса Луи, ласково теребя его рыжее ухо – вернее, изуродованный и разодранный в многочисленных драках огрызок. – Видишь, осеннее солнышко светит нам так же приветливо, как самым красивым богатым в этом мире. Этот сад не наш, но мы наслаждаемся его зеленью и ароматом, не так ли?
Он замолчал, по-прежнему поглаживая пса, который вздыхал и тихо поскуливал от переполнявших его нежных чувств. Из крон соседних деревьев послышалось негромкое чириканье, и что-то легко слетело вниз, как опадающая листва: маленькие птички приземлились на траву на безопасном расстоянии и суетливо запрыгали, словно ожидая чего-то.
– Маленькие коричневые эльфы, наверное, вспомнили, что я кормил их вчера, – произнес Луи Мур. – Они хотят печенья. Увы, сегодня я забыл оставить для них кусочек. Бедные птахи, у меня нет для вас ни крошки. – Он сунул руку в карман, вытащил и показал, что она пуста.
– Ну, эта беда поправима, – прошептала мисс Килдар, которая все слышала.
Она достала кусочек кекса из своей сумочки, где всегда лежало угощение для цыплят, утят и воробьев, раскрошила и, наклонившись через плечо Мура, высыпала крошки в его ладонь.
– Вот, держите, – сказала Шерли. – Провидение заботится о беззаботных!
– Какой приятный сентябрьский денек! – заметил Луи Мур без тени смущения и спокойно разбросал крошки по лужайке.
– Даже для вас?
– Для меня он не хуже, чем для любого монарха.
– Похоже, вы сурово и одиноко торжествуете, наслаждаясь непогодой и обществом низших существ.
– Может, и одиноко, но не сурово. Среди животных я чувствую себя сыном Адама, наследником того, кому даровали владычество над «землей и всеми живыми тварями». Ваш пес любит меня и сопровождает повсюду. Голуби из вашей голубятни слетаются к моим ногам, когда я выхожу во двор, а ваша лошадь знает меня так же, как вас, а слушается даже лучше…
– И мои розы благоухают для вас, и мои деревья дарят вам свою тень…
– И ничья прихоть не может лишить меня этих радостей, – продолжил Луи Мур. – Они мои!
Он поднялся, пошел прочь, и Варвар последовал за ним. Шерли осталась стоять на ступенях беседки, провожая грубияна воспитателя взглядом. Когда она посмотрела на подругу, лицо той было бледно, будто ее гордости нанесли удар.
– Видишь ли, – заметила Каролина извиняющимся тоном, – его чувства так часто ранили, что он поневоле озлобился.