– Мисс Килдар, вы меня поражаете!
– Одно только это ставит его гораздо ниже меня. Его разум настолько скуден, что не поддается оценке, и это второй камень преткновения. Взгляды узки, чувства низменны, вкусы грубы, а манеры вульгарны!
– Уинн весьма уважаемый и богатый человек. Не слишком ли вы самонадеянны, отказывая ему?
– Я отказываю ему без тени сомнения. И прошу вас больше не возвращаться к этой теме.
– Вы что, вообще не собираетесь замуж? Хотите остаться старой девой?
– Вы не имеете права задавать мне подобные вопросы.
– Тогда позвольте спросить, кого вы ждете – знатного лорда или, может, принца?
– Вряд ли найдется принц, за которого я бы согласилась выйти замуж.
– Вы только подумайте! Если бы у вас в роду были сумасшедшие, я бы решил, что вы не в себе! Ваши капризы и спесивость граничат с безумием!
– Возможно, и если бы вы позволили мне договорить, то у вас бы не осталось сомнений.
– А я и не ждал ничего другого! Упрямая, безрассудная девчонка! Подумайте, о чем вы говорите! Надеюсь, вы не опозорите наше имя мезальянсом!
– Наше имя? Разве мое имя Симпсон?
– Слава богу, нет! Но берегитесь, со мной шутки плохи!
– А что, во имя закона и здравого смысла, вы сделаете, если мой выбор придется вам не по вкусу?
– Одумайтесь! Поостерегитесь! – твердил мистер Симпсон дрожащим голосом, грозя Шерли пальцем.
– С какой стати? Вы надо мной не властны. Чего мне бояться?
– Поберегитесь, мисс!
– Не премину, мистер Симпсон! Я выйду замуж только за того, кто достоин уважения, восхищения и любви!
– Ерунда! Женщинам не пристало говорить подобные вещи.
– Да, любви! Сначала я полюблю всем сердцем. Знаю, я говорю на незнакомом для вас языке, но мне безразлично, поймете вы меня или нет.
– А если вы влюбитесь в нищего попрошайку?
– Попрошайку я не полюблю. Нищенство не заслуживает уважения.
– А если это будет какой-нибудь ничтожный клерк, актеришка, сочинитель пьесок или…
– Смелее, мистер Симпсон! Или кто?
– Какой-нибудь жалкий писака или вечно ноющий оборванец художник?
– Нытики и жалкие оборванцы не в моем вкусе. А вот литераторы и художники мне очень нравятся. И тут я еще больше не понимаю, что общего может быть у меня и Сэма Уинна! Он не способен написать и пары строк без ошибок, читает лишь спортивные газеты – да большего олуха школа Стилбро еще не видала!
– И это говорит женщина! Господи, до чего она дойдет? – воскликнул мистер Симпсон, возведя глаза и руки к небу.
– Уж точно не до алтаря об руку с Сэмом Уинном!
– До чего еще она докатится? Почему у нас нет более суровых законов, чтобы я мог заставить ее услышать голос разума?!
– Успокойтесь, дядя. Даже если бы в Англии существовало крепостное право, а вы были царем, вам бы все равно не удалось заставить меня согласиться на этот брак. Я сама напишу мистеру Уинну, и можете больше не беспокоиться об этом деле.
Говорят, судьба изменчива, а порой капризна, и тогда по ее прихоти события повторяются снова и снова. Оказалось, что будущее мисс Килдар – или ее состояния – взволновало к тому времени всю округу и даже тех людей, от кого Шерли не ожидала ничего подобного. Вслед за предложением мистера Уинна последовало не менее трех новых, и все более или менее достойные. Каждый раз мистер Симпсон убеждал Шерли сделать выбор, и каждый раз она отказывала претендентам на ее руку и сердце. Эти джентльмены были весьма уважаемые люди и обладали приличным состоянием. Теперь уже не только дядя, но и многие другие спрашивали Шерли, что ей, собственно, нужно, какого принца она хочет заполучить и откуда взялась такая разборчивость.
В конце концов сплетники решили, что нашли ключ к странному поведению Шерли, и дядя сразу поверил слухам. Более того, это открытие показало ему племянницу в новом свете, и его отношение к ней полностью изменилось.
С некоторых пор они с трудом уживались под одной крышей: даже угодливая тетушка не могла их примирить, а сестры Симпсон цепенели при виде очередной ссоры. Гертруда и Изабелла часами шептались у себя в гардеробной, а случись им остаться лицом к лицу со своей дерзкой кузиной, обе холодели от страха. Однако вскоре, как уже было сказано, произошла перемена: мистер Симпсон угомонился, и его семейство тоже обрело покой.
Ранее мы уже упоминали о деревушке Наннели, о ее старой церкви и развалинах монастыря в лесу. Неподалеку располагался дом, носивший название «Прайори», или «Аббатство», – поместье куда более внушительное, старое и благородное, чем Брайрфилд или Уиннбери. Более того, ни одно из них не могло похвастаться тем, что принадлежит человеку родовитому, а хозяином поместья в Наннели был настоящий баронет – впрочем, только юридически. Дело в том, что этот самый хозяин уже много лет жил в отдаленном графстве, и в йоркширском поместье его попросту не знали.