Он ждал. Минута бежала за минутой.
«Нет, Шерли не захочет прийти. Наверное, Генри уговаривает ее, а она отказывается. Моя просьба выглядит в ее глазах дерзостью, но пусть только придет, и я докажу ей обратное. Пусть даже упрямится, это меня укрепит. Меня вполне устраивает, когда Шерли облачена в броню гордости и вооружена стрелами насмешек. Презрительные слова, слетающие с ее губ, высокомерные взгляды ободряют меня, вливают новые силы… Кажется, кто-то идет, и это не Генри».
Дверь отворилась, и в комнату вошла мисс Килдар. Очевидно, ей передали приглашение, когда она занималась рукоделием, и она прихватила свою работу с собой. В тот день Шерли никуда не поехала, и, похоже, проводила время в тишине и покое. На ней было простое домашнее платье с шелковым передником. Сейчас она нисколько не походила на Фалестрис, царицу амазонок, а выглядела как скромная домохозяйка, хранительница семейного очага. Мистер Мур смутился. Ему следовало бы заговорить с ней сдержанно и сурово, да он бы так и сделал, если бы она смотрела на него свысока или дерзила, однако Шерли никогда не выглядела такой послушной и робкой. Она застенчиво опустила голову, а щеки зарделись от смущения. Учитель молчал, не зная, что сказать.
Шерли остановилась между дверью и письменным столом.
– Вы хотели меня видеть, сэр? – спросила она.
– Я осмелился послать за вами, мисс Килдар. Не уделите ли мне несколько минут?
Она подождала, продолжая шить, потом спросила, не поднимая головы:
– Я вас слушаю, сэр. О чем вы хотите поговорить?
– Сначала сядьте, наша беседа может затянуться. Наверное, у меня нет права касаться этой темы, и мне придется извиняться, а может, извинений будет недостаточно. Я взял на себя смелость послать за вами после разговора с Генри. Мальчик очень встревожен из-за вашего здоровья, да и ваши друзья тоже. Я хотел бы поговорить о вашем самочувствии.
– Я вполне здорова.
– Тем не менее вы изменились.
– Это никого не касается. Все мы меняемся.
– Пожалуйста, сядьте. Прежде вы считались с моим мнением, мисс Килдар, выслушаете ли меня сейчас? Могу ли я надеяться, что вы не воспримете мои слова как бесцеремонность?
– Позвольте, я вам лучше почитаю по-французски, мистер Мур, я даже согласна заняться латинской грамматикой, только давайте не будем обсуждать ничье здоровье!
– Нет, настало время поговорить и о здоровье.
– Хорошо, говорите, только не о моем, потому что я совершенно здорова.
– А вам не кажется, что нехорошо раз за разом повторять заведомую ложь?
– Я здорова! У меня нет ни кашля, ни жара, и ничего не болит.
– Вы точно не уклоняетесь от истины? Это правда?
– Абсолютная.
Луи Мур внимательно посмотрел на Шерли.
– Я тоже не вижу у вас никаких симптомов болезни, – признался он. – Но почему вы так изменились?
– Неужели я изменилась?
– Что ж, давайте найдем доказательства.
– Как же вы их найдете?
– Ответьте: вы спите по-прежнему хорошо?
– Нет, но не потому, что я больна.
– У вас, как всегда, хороший аппетит?
– Нет, но не потому, что я больна.
– Помните то маленькое колечко, которое я ношу на часовой цепочке? Это кольцо моей матери, и я не могу надеть его даже на мизинец. Вы его часто примеряли, и оно влезало вам на указательный палец. Попробуйте его надеть!
Шерли примерила кольцо. Оно легко соскользнуло с хрупкой, исхудавшей руки. Мур подобрал его и снова прикрепил к цепочке. От смущения его лицо залилось румянцем.
– Это не потому, что я больна, – промолвила Шерли.
– Вы не только похудели, перестали спать и потеряли аппетит, – продолжил Мур. – Хуже всего то, что вы явно не находите места от тревоги, у вас беспокойный взгляд, а движения суетливые. Все это вам несвойственно.
– Довольно, мистер Мур, давайте оставим этот разговор. Да, вы правы, я действительно тревожусь. А теперь сменим тему. Какая ужасная погода! Льет как из ведра.
– Вы тревожитесь? Гм… если уж мисс Килдар тревожится, значит у нее есть на то причина. Доверьтесь мне. Позвольте разобраться. Видимо, дело не в физическом недуге, и я это подозревал. Все случилось внезапно. Я даже знаю, когда именно. Я сразу заметил, как вы изменились. Вас терзают душевные муки.
– Ничего подобного! Все это пустяки, просто нервы разыгрались. Прошу вас, давайте поговорим о чем-нибудь другом!
– Только после того, как разберемся с этим делом. Душевную тревогу следует разделить с кем-то, и тогда она развеется. Жаль, что у меня нет дара убеждения, я бы уговорил вас все мне рассказать. Уверен, что в этом случае откровенное признание помогло бы вам выздороветь.