– Мартин, вы действительно больны?
– А что, по мне не видно?
– У вас здоровый цвет лица.
– Это румянец от лихорадки. Так вы идете или нет?
– Куда?
– Со мной. Простите, я сглупил и не взял для вас плащ.
– Вам надо домой, а мне в другую сторону.
– Дайте руку, я вас провожу.
– Но там же забор… изгородь… Я не смогу сама забраться, а вы слишком слабы…
– Мы пойдем через ворота.
– Но ведь…
– Что вы заладили – «но», «но»… Верите вы мне или нет?
Каролина заглянула ему в лицо.
– Наверное, да. Я готова на все, лишь бы не возвращаться опять без вестей.
– Этого я вам не обещаю. Скажу лишь одно: доверьтесь мне – и сами увидите Мура.
– Сама?
– Да.
– Ах, милый мой Мартин… А он знает?
– Теперь я милый, да? Нет, ничего он не знает.
– А ваша мама и прочие?
– О них не думайте.
Каролина молчала, погрузившись в размышления, но покорно шагала за проводником. Впереди показались ворота Брайрменса.
– Вы готовы? – спросил Мартин.
Она не ответила.
– Решайтесь, мы уже на месте. Я-то сам с ним видеться не желаю. Предупрежу только, что вы пришли.
– Мартин, вы необычный юноша и поступаете весьма странно. Но я уже давно не могу разобраться даже в собственных чувствах, что уж говорить о чужих… Поэтому я готова с ним увидеться.
– И вы не передумаете, не отступите?
– Нет.
– Тогда вперед. Не бойтесь идти мимо окон, вас не увидят. Отец с Мэттью в конторе, Марк в школе, слуги в кухне, мисс Мур ушла домой, моя мать в постели, а миссис Хосфолл пребывает в раю. Видите, я даже не звоню в дверь. Открываю, в холле пусто, на лестнице тихо, в галерее никого. Весь дом с его обитателями зачарован, и заклятие спадет лишь после вашего ухода.
– Мартин, я вам верю.
– Прекрасные слова! Позвольте вашу шаль. Я стряхну снег и постараюсь высушить. Вы продрогли и промокли. Ничего, сейчас согреетесь у камина наверху. Готовы?
– Да.
– Тогда за мной.
Мартин снял башмаки у входа и по лестнице пошел босиком. Каролина бесшумно, на цыпочках, прокралась вслед за ним. Они миновали галерею и коридор, в конце которого Мартин остановился перед дверью и постучал. Потом еще раз и еще – пока наконец изнутри не отозвался голос, знакомый одному из посетителей:
– Войдите.
Мартин проскользнул в комнату.
– Мистер Мур, одна леди желает вас видеть. Наших дам сегодня нет, нынче день стирки, они все по уши в мыльной пене. Поэтому я предложил леди самой к вам подняться.
– Сюда, сэр?
– Да. Однако если не желаете ее видеть, она спустится обратно.
– Глупый ты мальчишка, разве тут место для дамы и я могу ее принять?
– Раз не можете, я велю ей уходить.
– Мартин, стой! Кто она?
– Ваша бабушка из Шельдского замка, которую вечно поминает мисс Мур.
– Мартин, не говорите глупостей, – раздался шепот из-за двери.
– Она здесь? – встрепенулся Мур, услышав неразборчивые звуки.
– Да, и почтенная дама уже на грани обморока. Ваша сыновия непочтительность разит ее в самое сердце.
– Мартин, уж не знаю, какую роль ты играешь: мальчика-пажа или самого беса во плоти. Как она выглядит?
– Больше похожа на меня, чем на вас, поскольку юная и красивая.
– Впусти ее. Слышишь?
– Мисс Каролина, входите!
– Мисс Каролина! – воскликнул Мур.
Когда она вошла, высокий исхудалый мужчина встретил ее посреди комнаты, бережно схватив за обе руки.
– У вас четверть часа. Не более, – предупредил Мартин, прежде чем уйти. – Постарайтесь за это время выговориться. Я буду ждать в галерее, прослежу, чтобы сюда никто не зашел, а потом уведу вас. Если задержитесь – выручать не стану.
Он закрыл дверь и горделиво прошагал к галерее. Никогда в жизни ему не выпадало участвовать в столь необычной авантюре и играть такую значимую роль!
– Ты все-таки пришла… – произнес худой мужчина с ввалившимися глазами.
– А ты меня ждал?
– Месяц, почти два ты была так близко… Я страдал от мучительной боли, балансировал на грани смерти – и отчаянно по тебе тосковал.
– Я не могла прийти.
– Отчего же? Ведь от твоего дома до Брайрменса рукой подать – не более двух миль.
На лице Каролины отразилась печаль, затем радость. Было так сладко, так горько слышать этот заслуженный упрек…
– Я хотела сказать, что меня к тебе не пускали. Мы с мамой пришли в первый же день, как только услышали о ранении. Однако мистер Мактурк заявил, что чужим сюда нельзя.
– А позднее? Каждый день все эти недели я лежал и вслушивался… Сердце твердило мне… – Он прижал руку к груди. – Сердце твердило, что ты не можешь обо мне не думать. Не потому что я этого заслуживаю, но потому что мы давние друзья и ты мне кузина…