– Шерли – и не способна полюбить?!
– Она никогда не выйдет замуж. Не усмирит свою гордость. Побоится отдать над собою власть и разделить состояние.
– По-моему, она задела твое самолюбие.
– Еще бы! Хотя я не испытывал к ней ни искорки любви, ни толики нежности.
– Тогда, Роберт, ты поступил безнравственно, предлагая ей руку и сердце.
– Ты не представляешь насколько, мой милый исповедник, моя маленькая обличительница. Я даже ни разу не захотел поцеловать мисс Килдар, хотя у нее прелестные губы, пухлые и красные, словно спелая вишня. Разве что любовался ими издали.
– Даже не знаю, верить ли тебе… Как там говорится? «Зелен виноград»… точнее, вишня.
– Шерли хороша и фигурой, и лицом: я признаю ее достоинства, – однако ничего к ней не испытываю. А те чувства, что все-таки есть, вызовут у тебя разве что презрение. Похоже, меня действительно манил лишь блеск ее золота. Вот, Каролина, каков твой Роберт – благороден, бескорыстен, само целомудрие во плоти.
– Никто не безгрешен. Он совершил однажды большую ошибку, но мы не станем об этом говорить.
– И даже думать не станем? Не будем презирать в самой глубине сердечка – трепетного, нежного, но при этом честного и праведного?
– Ни за что! Мы будем помнить, что сказано в Писании: какою мерою мерите, такою и вам будут мерить. Лишь проявим дружеское участие.
– Предупреждаю, участия может быть мало. А если однажды тебя попросят о более жарком чувстве, сильном, крепком? Сумеешь ли преподнести столь щедрый дар?
Каролина разволновалась, едва не заплакала.
– Успокойся, Лина, – мягко промолвил Мур. – Не имея на то прав, я не стану волновать твое сердце ни сегодня, ни потом. Не смотри так, будто готова убежать. Обещаю, более никаких намеков, давай продолжим нашу беседу. Не дрожи, посмотри на меня. Видишь, до чего я бледен, мрачен и угрюм – прямо-таки призрак во плоти, но не страшный, а скорее жалкий.
Каролина смущенно подняла голову.
– Ты и сейчас кажешься весьма грозным, – пробормотала она.
– Продолжим разговор о Шерли. Думаешь, она все-таки выйдет замуж?
– Она влюблена.
– Разве что в свои собственные мечты. Очередной вздор!
– Шерли любит искренне, всем сердцем!
– Это она говорит?
– Во всяком случае, не прямо: «мол, я люблю этого мужчину.
– Так я и думал.
– Однако Шерли не сумела скрыть своих чувств. Об одном человеке она говорила чересчур пылко, даже голос ее выдавал. Вызнав про тебя, я решила спросить, что она думает о другом мужчине, насчет которого у меня тоже имелись кое-какие догадки. Я едва ли не силой вытянула из нее ответ: теребила ее, щипала, когда она пыталась отделаться своими обычными ехидными отговорками, – и, наконец, она заговорила. Даже по голосу стало понятно: Шерли говорила чуть слышно, но с такой страстью, с такой нежностью! То была не исповедь, до открытого признания Шерли никогда не снизойдет. Однако я не сомневаюсь, что счастье этого мужчины ей дороже жизни.
– Кто же он?
– Я назвала его имя – а она не стала ни отнекиваться, ни признаваться. Только посмотрела на меня, а глаза у нее засияли. И все прояснилось. О, как же я ликовала!
– Ликовала… как можно? Хочешь сказать, самой тебе чужды подобные слабости?
– Ладно я, но Шерли – и вдруг порабощена! Львица нашла укротителя. Она может и дальше править миром, однако над собой уже не властна.
– Итак, ты рада, что это прекрасное величественное создание угодило в ту же западню, что и ты?
– Еще как рада! Роберт, ты абсолютно прав!
– Ага, значит, ты тоже попалась – признаешься?
– Ничего подобного. Я говорю лишь, что Шерли отныне не ведает свободы, как библейская Агарь.
– Умоляю, скажи, кто же Авраам – кто тот герой, совершивший столь славный подвиг?
– Ты все еще смеешься надо мной, говоришь с таким презрением и иронией… Ну ничего, я заставлю тебя переменить тон.
– И что же, Шерли выйдет замуж за этого Купидона?
– Кого? Из него такой же Купидон, как из тебя – Циклоп!
– Так выйдет или нет?
– Посмотрим.
– Лина, я хочу знать, кто он.
– Угадай.
– Кто-нибудь из соседей?
– Да, он из Брайрфилдского прихода.
– Тогда он ее недостоин. Я не знаю в этих местах никого, кто был бы ей под стать.
– А ты предположи.
– Увы. Разве что Шерли ослепла и вот-вот совершит какую-нибудь глупость.
Каролина улыбнулась.
– А ты ее выбор одобряешь? – спросил Мур.
– Более чем!
– Тогда я и вовсе озадачен… Ведь под этими твоими кудряшками кроется самая точная вычислительная машина на свете. Полагаю, проницательность ты унаследовала от матушки?