Она силилась ответить, но не могла подобрать слов. Хотела отшутиться, но не получилось. Я неистово повторял, что люблю ее, люблю…
– Понятно, мистер Мур, и что теперь? – наконец спросила она, вроде бы с недовольством, но дрогнувший голос выдал ее.
– И вам нечего мне сказать? Вы совсем не питаете ко мне любви?
– Разве что самую малость.
– Не мучайте меня. Мне не до шуток.
– Какие шутки? Я хочу уйти.
– Как смеете вы говорить об этом в такой момент? Уйти! Уйти с моим сердцем в руках, чтобы бросить его на туалетный столик вместо подушечки для булавок? Нет, я не пущу вас, вы никуда не уйдете, пока не получу залог… залог той же стоимости – ваше сердце в обмен на мое.
– У меня нет того, что вам нужно, я его потеряла. Позвольте, пойду поищу.
– Скажите, что оставили его там же, где ваши ключи, – у меня в руках.
– Кстати, вы не видели мои ключи, мистер Мур? Я их снова потеряла. Миссис Джилл нужны деньги, а у меня в кармане лишь один шестипенсовик.
Мисс Килдар достала из фартука монетку и протянула мне на ладони. Наверное, надо было тоже посмеяться, но я не стал: на кону была моя жизнь. Завладев монеткой вместе с рукой, на которой она лежала, я властно спросил:
– Скажите, жить мне с вами или умереть без вас?
– Решайте сами. Не мне делать выбор.
– Вы должны вынести вердикт: приговорить к смерти или подарить надежду.
– Уходите, я вытерплю разлуку.
– Может, и я сумею уйти… И все же ответьте, Шерли, моя ученица, моя повелительница. Ответьте.
– Умирайте без меня, если хотите. Или живите со мной, если осмелитесь.
– Я не боюсь вас, моя пантера, и с этого часа буду жить с вами и для вас. Наконец-то я вас покорил! Отныне вы моя, и я вас не отпущу. Где ни суждено бы мне построить свой дом, жену я уже выбрал. Останусь в Англии – вы будете рядом. Пересеку Атлантику – отправитесь вслед за мной. Наши жизни теперь скованы цепью, а судьбы переплетены.
– Мы равны, сэр? Мы наконец-то равны?
– Вы моложе, слабее, невежественнее…
– И вы будете добры со мной и не станете меня тиранить?
– А вы не будете меня больше дразнить? Нет-нет, не улыбайтесь в такой момент. Перед глазами все плывет и качается, солнце слепит, а небо кружит синим водоворотом.
Прежде не жаловался на здоровье, но в то мгновение у меня подкосились ноги. Все умножилось во сто крат: краски стали ярче, движения быстрее, жизнь будто забила ключом. Я не различал перед собой даже ее лица – лишь голос, мучительно сладкий, ласкал мне слух.
– Вы назвали меня пантерой… Помните, что пантеру нельзя приручить.
– Ручная или дикая, смирная или свирепая, все равно вы моя.
– Я рада, что знаю своего укротителя, что он привычен мне. Лишь его голосу стану повиноваться, лишь его рука усмирит меня, лишь у его ног я улягусь…
Я подвел Шерли к креслу и сел рядом. Хотелось слушать ее снова и снова – казалось, я никогда не насыщусь звуками ее голоса.
– Вы сильно меня любите? – спросил я.
– Сами знаете. Не стану потакать вам и льстить.
– Сердце мое жаждет ваших признаний. Если бы вы только ведали, как оно истосковалось, то поспешили бы утолить его голод парой нежных слов.
– Бедный Варвар! – Шерли погладила меня по руке. – Бедный пес. Лежать, верный мой защитник, место!
– Нет, пока не услышу хотя бы одно ласковое слово.
Наконец она сдалась.
– Дорогой Луи, храните мне верность и никогда не покидайте. Жизнь утратит всякий смысл, если вас не будет рядом.
– Еще…
Шерли уже одарила меня величайшей из наград, а повторяться она не любила.
– И не вздумайте, сэр, – строго начала она вставая, – вновь заговорить о таких низменных вещах, как деньги, бедность или социальное положение. Луи, не смейте мучить меня своими глупыми сомнениями. Я запрещаю!
Лицо запылало – все-таки жаль, что я беден, а она богата. Я погрустнел, но Шерли, заметив это, ласково погладила меня по руке, и я, забыв о тоске, вознесся на вершину блаженства.
– Луи, – произнесла она, поднимая ясный взор, – наставляйте меня, учите быть хорошей. Не прошу вас взвалить на плечи все мои заботы и тягости – просто разделите со мной это бремя, помогите стойко исполнить свой долг. Вы судите непредвзято, у вас доброе сердце и твердые устои. Я знаю, как вы мудры, чувствую, что великодушны, верю, что добросовестны. Разделите же со мной жизненный путь; не давайте ступить в неверную сторону, осуждайте мои ошибки, и всегда, всегда будьте мне другом.