Луи неспроста предчувствовал, что главные трудности еще впереди: его возлюбленная демонстрировала ужасающее упрямство, откладывая свадьбу со дня на день, с недели на неделю, с месяца на месяц.
Сначала она легко убеждала его лаской и уговорами, однако в конце концов он, будучи человеком решительным, не вытерпел и восстал против столь несносной тирании. Луи Мур поднял настоящую бурю – зато Шерли назвала дату. Усмиренная любовью, связанная словом, она уступила.
Покоренная, теперь она томилась, как любой вольный зверь, угодивший в западню. Ободрить ее мог лишь пленитель, только его общество заставляло Шерли забыть об утраченной свободе. Когда же Луи не оказывалось рядом, она бродила в одиночестве, почти ничего не ела и постоянно молчала.
К свадьбе она не готовилась вовсе, Луи пришлось взвалить все проблемы на свои плечи. Он начал распоряжаться в Филдхеде за много недель до того, как стал истинным его владельцем, и не было хозяина добрее и снисходительнее. Невеста совсем отошла от дел, беспрекословно отдав власть в руки будущего супруга. «Идите к мистеру Муру, спросите лучше его», – отвечала она всякий раз, когда к ней приходили за какими-нибудь распоряжениями. Не было в истории прежде случаев, когда богатая невеста так легко уступала ведущую роль бедному жениху.
Наверное, мисс Килдар поступила так исключительно из прихоти, в силу переменчивого нрава, хотя одно замечание, которое она обронила через год после свадьбы, подсказывало, что она все-таки руководствовалась более хитрыми соображениями.
– Луи никогда не научился бы распоряжаться, не выпусти я бразды правления из своих рук, – заявила она. – Когда монарх бездействует, о своих полномочиях приходится вспоминать премьер-министру.
Ожидалось, что мисс Хелстоун на грядущем торжестве будет подружкой невесты, однако судьба уготовила ей иную роль.
В тот день Каролина вернулась домой пораньше, чтобы полить цветы. Оросив прохладной водой последний розовый куст, цветущий в самом дальнем уголке сада, она остановилась перевести дух. Возле стены лежал большой камень с вытесанным рельефом – наверное, когда-то он служил основанием креста. Каролина вскарабкалась на него, чтобы осмотреться. В одной руке она держала лейку, другой придерживала край юбки, чтобы не закапать нарядное платье. Она заглянула за ограду, где раскинулись бескрайние поля, где в сумерках три дерева тянулись к небу, куда тянулась одинокая тропинка, притаившаяся на кустом терновника. В ночи разгорались праздничные огни. Летний вечер был теплым, радостно звонили колокола, сизый дым мягко вился над кострами, а в небе, с которого уже исчезло солнце, замерцала серебристая искорка – звезда любви.
В тот вечер Каролина не испытывала тоски, однако, взглянув на звезду, вздохнула. В это мгновение кто-то подошел сзади и приобнял ее за талию. Каролина не вскрикнула, не отшатнулась от неожиданности – ей показалось, она знает того, кто стоит за спиной.
– Я смотрю на Венеру, мамочка. Как она красива. Какая белая рядом с яркими кострами!
В ответ ее лишь обняли еще крепче. Каролина наконец оглянулась, но вместо материнского лица увидела совсем другое – смуглое, мужское. Выронив лейку, она соскочила со своего пьедестала.
– Я уже битый час сижу с твоей «мамочкой», – заявил незваный гость. – И наговорились мы вдоволь. Где же все это время находилась ты?
– В Филдхеде. Шерли нынче капризнее обычного: о чем ни спроси, упрямо молчит. И все время сидит одна. Уж не знаю, меланхолия это или ей просто все безразлично… Даже бранить ее нет смысла: она лишь посмотрит задумчиво, и от одного ее взгляда сама потеряешь голову. Ума ни приложу, как Луи с ней совладает. Будь я мужчиной, ни за что, наверное, не осмелилась бы ей перечить…
– Не забивай голову. Они созданы друг для друга. Луи, как ни странно, за эти причуды ее и любит. Если кто и справится с Шерли, то только он. Она, конечно, изрядно его помучила; ухаживание при всей его спокойной натуре получилось весьма бурным, однако Луи преуспел. Однако я, Каролина, хотел поговорить о другом. Ты знаешь, почему звонят колокола?