Несомненно, для представительницы слабого пола мисс Манн обладает грозным взглядом. Глаза с огромными белками у нее навыкате и смотрят не мигая, словно к черепу припаяны два стальных шарика. Когда она начинает говорить сухим, монотонным голосом, лишенным малейших модуляций, кажется, будто к вам обращается каменный истукан. Но это лишь плод воображения, видимость. Зловещий облик мисс Манн ничуть не более отражает ее душу, чем мнимая ангельская доброта сотен красавиц. Женщина она честная и добродетельная, свой тяжкий долг, от которого с испуганным отвращением шарахнулись бы прекрасные и сладкоречивые дамы, исполняет безропотно. На одинокую долю ее выпало наблюдать за картинами человеческих страданий, жертвовать собой целиком и полностью, не жалея ни времени, ни средств, ни здоровья ради тех, кто отплатил ей черной неблагодарностью, и теперь ее главная – и практически единственная – вина заключается в том, что она слишком критично настроена по отношению к роду людскому.
Действительно, мисс Манн имела склонность осуждать людские слабости. Каролина не просидела и пяти минут, прикованная к месту взглядом горгоны Медузы, как та начала беспощадно критиковать семейства, живущие по соседству. Хозяйка приступила к делу совершенно хладнокровно и решительно, словно хирург, рассекающий скальпелем безжизненный труп. Она не проводила различий между своими знакомыми, и доставалось всем: хороших качеств мисс Манн не видела почти ни в ком. Если ее слушательница осмеливалась вставлять робкие замечания, то она отметала их с презрением. Однако, несмотря на безжалостное препарирование людских слабостей, мисс Манн вовсе не любила сплетни и никогда не распространяла сведений, губительных для чьей-либо репутации. На подобные критические разборы ее толкал скверный характер, а сердце-то у нее было доброе.
Сделав такое открытие, Каролина пожалела, что прежде позволяла себе судить старую деву несправедливо, и принялась разговаривать с ней ласково, только сочувствие ее выражалось не в словах, а в голосе. Одиночество хозяйки заставило гостью взглянуть в новом свете и на ее характер, и на уродство – бледное увядшее лицо без единой кровинки, исхудавшее тело. Каролина пожалела женщину, на долю которой выпало столько невзгод, и в ее взгляде отразилось сочувствие. Сострадательная нежность делает красивое лицо еще прекраснее, и мисс Манн не могла этого не заметить. Привыкнув сталкиваться с холодностью и насмешками в свой адрес, она сразу оценила неподдельный интерес гостьи и откликнулась на него всем сердцем. Говорить о своих делах мисс Манн не привыкла, ведь это никого не интересовало, но сегодня она изменила своему принципу и растрогала юную гостью до слез, поскольку ее жизненная повесть заключала в себе сплошные страдания, болезни и невзгоды. Неудивительно, что она напоминала ходячий труп, выглядела непреклонной и никогда не улыбалась, старалась избегать волнений, сохранять выдержку и самообладание. Узнав печальные подробности, Каролина поняла, что мисс Манн скорее достойна восхищения, чем осуждения.
Читатель! Прежде чем обвинять кого-нибудь в мрачности и необщительности, причины которых тебе неизвестны, подумай о том, что наверняка в этом повинна глубокая рана, тщательно скрываемая и оттого весьма болезненная.
Мисс Манн почувствовала, что ее отчасти понимают, и пожелала объясниться до конца, ведь какими бы старыми, невзрачными, робкими, несчастными, страдающими мы ни были, пока в наших сердцах теплится хотя бы искра жизни, они сохраняют бледный, едва тлеющий уголек надежды на то, что нас оценят и полюбят. Бывает, что страдальцам долгое время не выпадает ни крохи людского милосердия, но Провидение их помнит и, когда они едва живы от голода и жажды, когда человечество давно позабыло умирающего обитателя ветхого жилища, оно обращает поток манны небесной на ссохшиеся губы, которым земная пища уже не годна. Евангельские обетования, коим мы внимаем в дни благоденствия равнодушно, на одре болезни становятся для нас утешением, и мы чувствуем, что милосердный Господь заботится обо всех покинутых. Мы взываем к любящему состраданию Иисуса и получаем его; гаснущий взор, зрящий за пределы времени, находит в вечности и друга, и прибежище.
Мисс Манн, поощряемая безмолвным вниманием слушательницы, продолжала вспоминать обстоятельства своего прошлого. Она говорила правдиво, просто и сдержанно: не имела склонности ни хвастаться, ни преувеличивать. Каролина узнала, что старая дева когда-то была преданной дочерью и сестрой, без устали ухаживала за близкими на их смертном ложе, а впоследствии переключилась и на других страждущих, что сильно сказалось на ее собственном здоровье. Для одного своего несчастного родственника она стала единственной опорой в его грешной жизни, и только ей удавалось не дать ему окончательно скатиться в пропасть…