Мисс Хелстоун осталась на весь вечер, решив отложить второй визит на другой день, и когда наконец покинула мисс Манн, то пообещала себе прощать ей любые недостатки, не оставлять одну надолго и непременно приходить раз в неделю, от всего сердца даруя ей хотя бы немного привязанности и уважения. В тот момент она искренне верила, что способна и на то, и на другое.
Вернувшись домой Каролина объявила Фанни, что очень рада прогулке и чувствует себя гораздо лучше. На следующий день она не преминула навестить мисс Эйнли. Жизненные обстоятельства и жилище этой леди были стесненнее и скромнее, чем у мисс Манн, однако чистоту пожилая леди поддерживала исключительную, причем обходилась без служанки, не считая редкой помощи жившей по соседству девушки.
Мисс Эйнли была и беднее, и невзрачнее, чем другая старая дева. Вероятно, в юности она слыла дурнушкой, ведь теперь, к пятидесяти годам, стала совсем отталкивающей. При первом знакомстве с ней лишь исключительно благонравные люди способны были побороть в себе отвращение и не отвернуться от нее, не дав волю предрассудкам. К тому же мисс Эйнли держалась чопорно и одевалась как типичная старая дева.
Каролину она встретила церемонно, хотя и приветливо, и мисс Хелстоун сразу простила ее. Она-то знала, что под крахмальным платком в груди бьется щедрое и доброе сердце, что не являлась тайной для всей округи – по крайней мере, ее женской половины. Никто не смел и слова дурного о ней сказать за исключением озорных юных джентльменов или циничных старых, потешавшихся над ее уродством.
Вскоре Каролина вполне освоилась в крошечной гостиной. Радушная хозяйка забрала у нее шаль и шляпку, усадила в самое удобное кресло, поближе к камину. Юная дева и пожилая женщина сразу увлеклись дружеской беседой, и Каролина неожиданно ощутила живительное влияние благостного, бескорыстного и чуткого ума хозяйки. Мисс Эйнли никогда не говорила о себе, только о других. Их недостатки она обходила молчанием, сосредоточиваясь на нуждах, какие пыталась удовлетворить, и на страданиях, которые пыталась уменьшить. Она была женщиной глубоко религиозной – иные называют таких святыми и частенько цитировала Священное Писание, за что насмешники, не умеющие судить о других по делам их и не пытающиеся вникнуть в смысл сказанного, нещадно ее передразнивали. Напрасно они и им подобные так утруждаются. Искренность не бывает несуразной, она заслуживает уважения. Истина, религиозная или нравственная, высказанная красноречиво, тщательно подобранными словами или нет, должна быть воспринята с надлежащей почтительностью. Пусть же те, кто не способен отличить лицемерие от искренности, не смеются вообще никогда, иначе рискуют угодить в скверную ситуацию, развеселившись в неподобающем месте, и впасть в нечестивость, думая, будто блистают остроумием!
О добрых делах мисс Эйнли Каролина слышала вовсе не из ее собственных уст – о них говорила вся округа. Бедняки Брайрфилда часто обсуждали ее благодеяния. Мисс Эйнли не подавала им милостыню – для этого она была слишком бедна (хотя и стесняла себя во всем, чтобы вносить необходимую лепту), – а помогала делами, как истинная сестра милосердия; задача более трудная, чем у дам-благотворительниц, жертвующих денежные средства. Мисс Эйнли ухаживала за хворыми и не боялась никаких недугов. Нянчилась с больными, от которых отказывались даже сиделки. Всегда держалась спокойно и уравновешенно, с неизменной скромностью и добротой.
За свою душевную щедрость мисс Эйнли не получала никакого воздаяния в этой жизни. Многие бедняки настолько привыкли к ее услугам, что даже не утруждали себя благодарностью. Богачи же, слыша о них, стыдливо умолкали, потому что прекрасно понимали разницу между ее жертвой и их собственной. Впрочем, ее глубоко уважали многие дамы, но свою дружбу ей дарил только один джентльмен – мистер Холл, приходской священник Наннели. Он утверждал, и весьма справедливо, что из всех людей, каких ему доводилось встречать, именно мисс Эйнли жила строго по евангельским заповедям. Читатель не считает, будто я приукрашиваю характер мисс Эйнли и даю волю воображению! Нет. Оригинал моего портрета взят из реальной жизни.
Мисс Хелстоун пристально изучала открывшиеся ей ум и сердце. Особого интеллекта в своей хозяйке она не обнаружила – старая дева отличалась лишь здравомыслием, – зато нашла в ней столько доброты, практичности, кротости, спокойствия, правдивости, что невольно преклонилась перед ее достоинствами. Что значит любовь к природе, чувство прекрасного, душевная пылкость и прочие нелепости по сравнению со способностью к сопереживанию и деятельной помощи этой милосердной женщины? Не более чем красивые проявления эгоистичных радостей; Каролина тут же ощутила их никчемность.