– Вряд ли она захочет со мной знакомиться. Какой в этом прок? Разве ей будет со мной интересно?
– Тьфу ты! Надевай шляпку!
– Дядя, она гордячка?
– Откуда мне знать? Вряд ли такая девчонка станет держаться неподобающе со священником своего прихода, как бы ни была богата.
– Верно. А как она ведет себя с другими людьми?
– Не обращал внимания. Голову держит гордо и при случае бывает довольно бойкой. Иначе она не была бы женщиной. Бегом за шляпкой!
Будучи от природы робкой, да еще вдобавок почти утратив в последнее время крепость тела и духа, Каролина едва владела собой и вовсе не жаждала общения с чужими людьми, поэтому полновалась, шагая вслед за дядюшкой по широкой мощеной дорожке, ведущей от ворот Филдхеда к крыльцу особняка. В мрачный холл она вошла скрепя сердце.
Холл действительно был очень мрачный: длинный, просторный, темный, всего с одним решетчатым окном, света из которого не хватало. Огонь в широком старинном камине не горел, потому что погода стояла теплая; вместо дров его заполнили ивовыми ветвями. Расположенная прямо напротив входа галерея едва виднелась, теряясь в сумраке. Со стен смотрели нелепые резные оленьи головы с настоящими рогами. Ни внутри, ни снаружи старинное поместье не отличалось особой грандиозностью или благоустроенностью, совсем напротив: оно было неудобным, постройки располагались хаотично. Прилегающий участок земли приносил в год тысячу фунтов дохода; теперь, за неимением наследников мужского пола, и земля, и доход перешли к женщине. В округе имелись семейства раза в два богаче, но Килдары, благодаря древности рода и наследному поместью, считались выше их по общественному положению.
Мистера и мисс Хелстоун провели в гостиную. Разумеется, как и следовало ожидать от старинного готического сооружения, гостиная оказалась обшита дубом: темные, отливающие тусклым блеском панели смотрелись мрачно и горделиво. Несомненно, выглядит подобная комната роскошно – насыщенный теплый цвет, ровные гладкие поверхности, – если не знать, что такое весенняя уборка, занятие гнусное и бесчеловечное. Имея хоть каплю милосердия, невозможно без содрогания взирать на то, как в ясный майский денек слуги скребут и натирают эти панели пчелиным воском, и посему следует признать панели несносными и неприемлемыми; я не могу тайком не аплодировать великодушному варвару, который покрасил стены в другой гостиной, куда большей по размеру, ранее также облицованной дубом, в бледно-розовый цвет, тем самым заслужив прозвище вандала; зато это придало чрезвычайную жизнерадостность угрюмым стенам и спасло горничных будущих и нынешних поколений от непосильного труда.
Гостиная с коричневыми панелями была уставлена старинной мебелью. По обе стороны высокого камина располагались два дубовых антикварных кресла, массивные как троны, и на одном восседала леди. Но если это мисс Килдар, то она достигла совершеннолетия лет двадцать назад! Женщина эта отличается полнотой и солидностью, и хотя не носит капора поверх золотисто-каштановых волос, обрамляющих сравнительно правильное и моложавое лицо, она вовсе не выглядит молодой, да и вряд ли к этому стремится. Одеваться она могла бы и с бóльшим вкусом. В удачно скроенном и хорошо пошитом платье она смотрелась бы вполне привлекательно. Странно видеть, как уродуют дорогую материю ее наряда куцые складки и старомодный фасон. Обладательницу платья можно с первого же взгляда причислить к особам по меньшей мере чудаковатым.
Леди приняла гостей церемонно-застенчиво, как истинная англичанка. Ни одна другая степенная матрона не способна выказывать подобную неуверенность в себе, в своих достоинствах, в умении угодить гостям и в то же время желание соблюсти все возможные приличия и понравиться. Впрочем, данная леди проявила куда больше смущения, чем подобает даже самой скромной англичанке. Мисс Хелстоун это поняла и посочувствовала незнакомке, поскольку знала, как непросто бывает застенчивым людям знакомиться; тихонько присев с нею рядом, она начала тихую непринужденную беседу, временно отбросив собственную робость в присутствии той, у кого ее оказалось гораздо больше.
Если бы Каролина и эта женщина остались вдвоем, они быстро нашли бы общий язык. Голос у нее был необычайно звонкий и мелодичный, что большая редкость для сорокалетних дам, хотя склонность к полноте весьма тому способствует. Каролине он сразу понравился, потому что вполне искупал ее излишне церемонную манеру изъясняться и слишком четкое произношение. Леди в свою очередь вскоре тоже оценила бы Каролину по достоинству, и минут через десять они бы уже подружились. Однако посреди гостиной стоял мистер Хелстоун и пристально разглядывал обеих женщин, особенно странную леди, на чопорность которой он взирал с явной насмешкой и в то же время досадовал на ее зажатость. Его тяжелый взгляд и скрипучий голос смущали бедняжку все сильнее. Она попыталась заговорить сперва о погоде, потом о природе, но неподатливый мистер Хелстоун внезапно сделался глуховат. Увы, все искусно выстроенные фразы ей приходилось повторять по меньшей мере дважды. Вскоре она утомилась и приуныла. Стремясь выйти из неловкой ситуации, странная леди вскочила, нервно сжимая руки и бормоча, что понятия не имеет, куда запропастилась мисс Килдар и надо бы ее поискать, как вдруг через застекленную дверь из сада вошла сама мисс Килдар. По крайней мере, имелись все основания предполагать, что появившаяся на пороге девушка и есть хозяйка дома.